– Ого, да это чулан Инквизиции, – протянула Анна.
– Так, и что же хранится в здешнем чулане? – воскликнул Сиф, указывая на ближайшую полку, на которой лежало чучело тюленя с выпавшими глазами.
Они двигались вдоль полок. Элли заметила запылённые бутылки вина, портреты в рамах, детскую лошадку-качалку. Тут и там к полкам были прибиты оловянные таблички. На табличках были имена:
Личные вещи хранились безо всякого порядка, длинные промежутки на полках пустовали, можно предположить, ожидая смерти очередного Сосуда. Чем меньше порядковый номер – тем более изношенными выглядели вещи: одежда желтела, бумаги крошились, металл ржавел.
Элли шагнула к полкам Ривер Боудич. Она взяла юбочку и расправила её у себя на животе. В центре было ржаво-красное пятно. Элли вздрогнула и положила юбку обратно, разглядывая другие предметы: игрушечного кролика с носом-пуговицей, лук, наскоро слаженный из палки и бечёвки.
С ноющим сердцем Элли отвернулась от вещей Ривер. Она поискала имя Хестермейера на других полках. Оловянные таблички мерцали в свете фонаря. «Сколько из этих людей и в самом деле были Сосудами? – задумалась Элли. – А сколько были обвинены облыжно, как Сиф?» Она мрачно прикинула, на какое из пустующих мест лягут её вещи. Им понадобится много полок.
– Элли, погляди сюда.
Голос Сифа позвал её из мрака. Она нашла его на краю комнаты между двумя рядами полок.
Огромная фреска раскинулась по всей ширине стены и до самого потолка. На ней было множество щербатых жёлтых конусов, парящих среди выцветшей синевы. Её глаза остановились на одном из наиболее крупных в верхней части фрески. Над ним было одно-единственное слово:
– Это карта, – сказала Элли, недоумевая, что так заинтересовало в ней Сифа.
– Ага, – отозвался Сиф. – Но она не такая, как та, что у тебя в мастерской.
Элли подняла лампу повыше, осветив верх росписи. Она увидела множество островков поменьше, лежащих в стороне от Города: охотничьи острова, где вольно бегали дикие волки и кабаны, землепашеские острова, где были распаханы бескрайние поля. Они были не больше чем в нескольких днях плавания от Города.
Элли опустила фонарь: неделя плавания, две недели, месяц. Острова исчезли, море было бескрайним и пустым, неподвластным даже самому отважному среди властителей китов. Ничего, кроме синевы.
Одной синевы.
А затем появились новые острова.
Сначала крохотный островок, даже без названия. Затем другой, и ещё один. Затем изрезанные очертания размером с охотничий остров. Элли опустила лампу ещё ниже.
И обнаружила новый силуэт. Даже крупнее, чем Город.
Элли смотрела во все глаза.
– Что это? – спросила она. – Как может быть второй такой большой остров? Таких островов, как Город, больше нет. Это, должно быть, ошибка.
Она посмотрела налево и увидела подле себя Финна, не сводившего с него глаз. Ей не понравился его голодный взгляд.
– Я не думаю, что это ошибка, – промолвил Сиф. – Я думаю, это секрет.
Глядя на остров, Элли ощущала, как плечи её наливаются тяжестью.
– Элли, – прошелестел в темноте голос Анны. – Я нашла его.
Внутри у Элли всё перевернулось, и она поспешила к Анне, стоявшей в двух рядах от них возле высоких полок, уставленных почти исключительно книгами.
– Ты видишь копии дневника? – спросила Элли.
– Нет, – ответила Анна. – Я нашла нечто получше. – Она протянула небольшой потрёпанный томик в кожаном переплёте без названия. Мурашки побежали у Элли по спине. – Я думаю, это оригинал.
Анна вложила его в руки Элли. Элли бережно перелистывала страницы, и глаза её выхватывали знакомые фразы, написанные нетвёрдым, но старательным почерком. Да, это был он – дневник самого Хестермейера. Она листала, и листала, и листала.
Её палец нырнул под страницу и обнаружил… зияние.
– Нет, – выдохнула Элли. – Нет, нет, нет!
Она поглядела на левую страницу, затем на правую. Недоставало всё того же раздела.
– Нет! – воскликнула она, листая взад-вперёд, как будто исчезнувшие страницы могли от этого появиться.
Весёлый звенящий смех наполнил комнату.
– Ох, Нелли, если б у меня только было зеркало! – хихикал он, и щёки его разрумянились. – Жалко, что ты себя не видишь. Ты выглядишь такой удивлённой!