– Что ты сделал? – прошептала Элли.
– Нелли, – упрекнул её Финн. – Подумай! Сколько этих моих рисунков я спас по твоей просьбе? Их была целая куча – сотни! Я забрал эти страницы не только из твоего экземпляра дневника. Я забрал их изо всех экземпляров.
Он смеялся так сильно, что начал задыхаться. Элли отвернулась, зажав уши руками. Она и сама едва могла дышать.
– Всё хорошо, – сказал Сиф, кладя руку ей на плечо. Во рту у неё пересохло, и она не могла говорить. Какое уж тут хорошо.
– Все страницы пропали, – наконец умудрилась выдавить она. – Все пропали.
– Всё хорошо, – повторял Сиф.
– Он не может победить, – шептала она. – Я должна поправить это. Я должна остановить его.
– Мы так и сделаем, Элли. Мы так и сделаем.
– Но как? – простонала Элли. Рыдание мучительно сдавило грудь, и она силилась сдержать его. Финн, немного отдышавшись, продолжал тихонько подхихикивать.
– Ох, Нелли. О, дорогая Нелли. С тобой так весело. Ты что же, правда думала, что несколько страниц в книге откроют тебе секрет того, как уничтожить меня?
Элли гневно уставилась на него.
– Если нет, так зачем тебе тратить столько усилий на то, чтобы избавиться от них? У тебя есть слабое место, и Хестермейер обнаружил его.
Какое-то мгновение Финн не сводил с неё глаз, и его полуулыбка погасла. Он облизнул губы и обнажил зубы в широкой и отвратительной ухмылке.
– Если он знал моё слабое место, – вопросил он, указывая на полки, – как же вышло, что я всё же убил его?
Элли отвернулась от Финна, пряча лицо и боясь, что он, может быть, прав.
– Элли?
Голос Анны звучал блёкло и немного смущённо. Она держала стопку пожелтевших и затрёпанных листов. Заголовок был написан более аккуратной и уверенной рукой, чем записи в дневнике Хестермейера:
– Что это? – спросил Сиф, хмуро уставившись на листы.
Анна подняла на него серьёзные глаза.
– Я думаю, это про тебя.
Великое Потопление уничтожило почти всё. Уцелели лишь четыре исполинских ковчега: «Спасение», «Незыблемый», «Возрождение» и «Ангелус» – и люди, населявшие их. Легенда гласит, что один из богов, не утративший сочувствия к человеческому роду, предупредил тех людей, что грядёт Потопление, с тем чтобы они построили ковчеги и могли спастись.
Три ковчега были утеряны, потопленные штормами или Врагом. Четвёртый – «Ангелус» – в конце концов достиг Последнего Города, единственного творения рук людских, что ещё возвышалось над волнами. Сам ковчег был разобран на части, и из него были выстроены новые корабли меньшего размера. Они затем отправились в море в поисках пищи и других островов, на которых люди могли бы сеять зерно.
Множество странных легенд повествуют о том, что нашли эти исследователи. Наша любимая история – о землепашице по имени Клара Бисвик. Она не умела даже писать, однако рассказывала свою повесть всем, кто готов был её слушать. В конечном счёте она была записана и так или иначе попала в библиотеку университета. Быть может, из-за того, что Клара была простой землепашицей или же просто женщиной, история её ускользнула от внимания и вскоре заросла пылью. Но мы полагаем, что она стоит того, чтобы её воспроизвести здесь.
Клара и её семья, отважно выйдя в море, достигли небольшого островка Адрастос. Почва на нём была плодородная, прекрасно годная для земледелия. Осенью они собрали щедрый урожай и уже вскоре обменивались товарами с проплывающими мимо властителями китов и торговыми судами.
Однажды, когда Клара трудилась на картофельном поле, она услышала крики своих троих детей. Она бросилась к морю, и глазам её предстала огромная мёртвая акула, выброшенная на берег. Её дети карабкались по ней, тыкали безжизненные голубые глаза, любовались бесчисленными зубами. Клара велела им спускаться. И в этот миг её младший сын принялся кричать.
Кожа акулы вспучилась, словно внутри рыбы надулся огромный воздушный пузырь. Что-то вытолкнулось между жабр акулы так, что Клара ахнула, а дети закричали ещё громче. Это была человеческая рука.
Клара схватила нож и взрезала бок акулы. Дети в ужасе смотрели, как Клара вытаскивает из бока акулы залитого кровью обнажённого мальчика с кожей цвета гречишного мёда и тёмно-голубыми глазами. Он был напуган, дрожал и снова и снова повторял одну и ту же фразу:
– Где мои братья и сёстры?