Ни с того ни с сего Сиф остановился.
– Это не мог быть я. В акуле, я имею в виду. Ведь не мог?
Он посмотрел на Элли, и ей показалось, что в глазах была практически мольба.
Элли сглотнула, глядя себе под ноги. Она никак не могла собраться с мыслями. Она сунула руки глубоко в карманы, до самого шва, и пальцы её коснулись чего-то маленького, круглого и твёрдого.
Она вынула жемчужину и покатала её в ладони. «Удивительно, какая таинственная вещь – жемчужина, сокрытая внутри раковины устрицы».
– Я не думаю, что тот кит проглотил тебя, – сказала Элли. – Я поискала рисунки, изображающие глотку кита. Она довольно маленькая – невозможно, чтобы кит проглотил человека. И даже если проглотил, если бы ты пробыл внутри более пары минут, ты бы умер от удушья.
– Но я же был внутри кита, – сказал Сиф. Силы явно возвращались к нему, и он зашагал вперёд. Элли поспешила за ним, тревожно поглядывая по сторонам. Дорожка вела через собрание осыпающихся статуй из времён до Потопления. Это был каменный лес: сотни мужчин, женщин и животных, бездвижно резвящихся во мраке. Они отбрасывали странные изрезанные тени, и Элли не отпускало странное чувство, будто они в любой момент могут прийти в движение.
Сиф сел, прислонившись к одной из статуй, и стал глядеть на море и на вереницу крыш, ведущую к Надежде Селестины.
– Я был внутри кита, – повторил он.
– Я не думаю, что нам следует околачиваться здесь, – буркнула Анна, оглядывая статуи животных, окружавшие их. Что-то всплыло в памяти Элли.
– Фреска, – промолвила она.
Анна нахмурилась.
– Какая фреска?
– Я и Сиф, мы видели фреску в канализации, когда возвращались от Устричного готовища. Там был мёртвый волк, и из него выходила женщина.
Сиф поднял голову. Глаза его прищурились.
– И кто она была? – спросила Анна.
Элли глубоко вздохнула.
– Я не знаю. Но вокруг головы у неё был нимб. Обычно так обозначают святого. Но эта фреска была старая, из времён до Потопления, прежде чем появились святые. Может, тогда нимбы означали что-то другое.
– Например? – вопросил Сиф.
– Ну, теперь люди верят, что нас оберегают святые, – сказала Элли. – А тогда люди полагали, что это боги. Что, если нимбом наделяли именно их?
– Но с чего богу выходить из мёртвого животного? – недоумевала Анна.
Элли закусила губу.
– А разве не это примерно делает Враг? Оный выходит из Сосуда? Может, и у других богов были Сосуды. Но что, если они не убивали его, а ждали, пока Сосуду не приходило время умереть – помнишь, Сиф, волк выглядел по-настоящему дряхлым? Они, наверное, были намного более добрыми богами. Иначе зачем Врагу было топить их?
Сиф поднялся, настороженно глядя на Элли.
– Что ты хочешь сказать?
– Я считаю, что Анна права. Это и правда ты – в той истории. И у акулы тоже были голубые глаза, как и у кита, из которого ты появился.
– Но… это было сотни лет тому назад, – промолвил Сиф. – Мне никак не тысяча лет.
– Твоему телу нет, – согласилась Элли, оглядывая его с ног до головы. – Но что, если какая-то часть тебя древнее?
Сиф отвернулся.
– Выходит… ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, что тот кит, из которого я вытащила тебя, был Сосудом. Что означает, что ты… э… – Элли не хватало духу произнести это вслух.
– Ты бог! – возбуждённо прошептала Анна.
– Нет, – бросил Сиф, уставившись на Анну. – Никакой я не бог.
– Но это единственное логичное объяснение, – мягко проговорила Элли. – Враг был не единственным богом, пережившим Потопление.
– Я не бог, – сказал Сиф и сердито развернулся к ним лицом. – Я мальчик. Я – это я.
– Мне кажется, ты можешь быть и тем и другим.
– Нет! – вскричал Сиф, и волна взметнулась на набережную.
– Сиф, тебе нужно оставаться спокойным, – сказала Элли, глядя, как вода обтекает камни мостовой у неё под ногами.
Сиф снова сел как подкошенный.
– Не может… – пробормотал он, поникнув головой.
– Почему же нет? – спросила Элли.
– Потому что означает, что мои братья и сёстры… – Он посмотрел на море, глаза его блестели. – Это значит, что они мертвы.
Сиф опустил голову, его била мелкая дрожь. Элли шагнула было к нему, но остановилась, не зная, что делать. Море бормотало. Волны накатывали на набережную. Затем море взревело, и более мощная волна перехлестнула через парапет набережной. Элли и Анна отскочили в сторону, чтобы не замочить ноги. Сиф словно и не замечал; его трясло и колотило, и море било и бушевало всё сильнее. Тяжёлые волны высоко вздымались вдали за замком и сталкивались друг с другом у самого горизонта, словно сражающиеся чудовища.