Элли прижала ладони ко лбу, стараясь не касаться волос. Что она упустила? Как он сделался настолько сильнее, хотя так и не исполнил её желание и не спас Харграта?
– Может, если бы была со мной подобрее, я бы и сказал тебе, – промолвил он, хмуро уставившись на свои башмаки.
– Разговоры с тобой ни к чему хорошему не приводят.
– О, значит, ты станешь меня просто игнорировать? Опять. – Он кивнул. – Полагаю… может, я это и заслужил. Может, я заслужил это за то уже, что умер.
Элли, оттолкнув его, прошла мимо и направилась обратно в спальню.
– Но ведь, – продолжал он, поигрывая одним из ключиков у себя на шее, – быть может, я не умер бы, если б ты только осталась со мной, как я тебя просил.
Она повернулась, и Финн прикусил губу, засомневавшись, не зашёл ли он слишком далеко.
– Так и получилось, Нелли, – сказал он, протягивая к ней руки. – Я не вредничаю. Именно это и произошло.
– Это была не моя вина, – твёрдо сказала Элли.
– Ох, Нелли. Мы оба знаем, что это неправда.
Элли сжала кулаки, затем сделала глубокий вдох и пошла дальше.
– Не уходи, Нелли. Я хочу поговорить с тобой. Не бросай меня опять.
Она проигнорировала его.
– Не уходи, – повторил Финн. На этот раз это прозвучало как приказ. У Элли на спине волоски встали дыбом.
– Чего тебе надо? – спросила она.
Финн пошаркал одной ногой об пол.
– Ну, во-первых, я думаю, ты должна признать, что я умер из-за тебя.
Она сглотнула.
– Нет.
Финн вприпрыжку пересёк мастерскую, позвякивая металлическими побрякушками.
– А ты помнишь, как мы выходили в море на той маленькой гребной лодке в те летние дни, когда волнения почти не было? Мы брали удочку, сеть, а вдобавок телескоп и проводили целый день, так ничего и не поймав и даже не огорчаясь из-за этого. Мы делались красные как раки, обгорая на солнце, и смеялись, мол, фиговые из нас рыболовы, и играли в ту настольную игру, которую вместе сделали. А затем однажды мне показалось, что я увидел в воде голубую акулу. И я так разволновался, что свалился за борт, а ты прыгнула за мной, и я чуть не утонул, но ты спасла меня и пообещала, что никогда не позволишь мне попасть в беду. Помнишь? Помнишь, как ты пообещала, что никогда не позволишь мне попасть в беду?
– Финн, чего ты хочешь? – прошептала она.
– Я же сказал. Признай свою вину.
– Но почему?
– Потому что тогда я смогу простить тебя! И тогда ты сможешь перестать вечно есть себя поедом. Давай оставим это в прошлом и вернёмся к прежней жизни – к Финну и Элли, которым так весело вдвоём на море.
Она долго не сводила с него глаз, а он, в свою очередь, не моргая, глядел на неё. Он слегка улыбнулся ей.
– Мне не следовало так надолго от него уходить, – сказала она. – Но умер он не из-за этого.
– Я перестал надеяться, Нелли! Неужели ты не понимаешь? Было так больно. Ты была нужна мне. Очень.
– Я ненавижу тебя.
Финн, казалось, был задет.
– Ты ненавидишь своего брата?
– Нет, я ненавижу тебя.
– Но я…
– Ты не мой брат, – сурово проговорила она. – Твоё прощение ничего не значит.
Финн повернулся к ней спиной.
– Как выглядел твой брат, Нелли? Какого цвета были у него глаза?
Внезапно запаниковав, Элли поняла, что она не помнит. Она ещё крепче вцепилась в накинутое на плечи одеяло.
– Зелёные… как у меня, – неуверенно проговорила она.
Финн покачал головой.
– Ох, Нелли.
Он развернулся на пятках и уставился на неё ярко-голубыми глазами.
– Глаза у твоего брата были голубые!
– Прекрати, – прошипела она.
– Что? Вот так он и выглядел. Поверь мне.
– Нет…
– А помнишь, как у него было примято левое ухо? – сказал Финн, самодовольно указывая на замятую складку сверху на оттопыривающемся из-под волос ухе.
– У него ничего такого не было.
Финн нахмурился.
– Ты уверена?
– Да, – непреклонно сказала она, хотя вовсе не была уверена.
Финн засмеялся, это был тёплый, мелодичный, мальчишеский смех.
– Но смеялся он вот так точно, верно? Правда, Нелли?
– Я…
– Вот видишь, со мной тебе лучше. Я единственный Финн, который тебе нужен.
Он с жаром подскочил к ней и попытался обнять.
– Не трогай меня! – Она с силой оттолкнула его.
Раздался металлический дрязг, и Финн, тихонько ойкнув, упал спиной на пол. Голова его ударилась об острый угол верстака.
Элли ахнула.
– Финн! Я… мне…
Финн закряхтел и приподнялся на локтях. Голова его повисла, глаза были полуприкрыты. Тёмное пятно распускалось на макушке. Крупные алые капли застучали по половицам, капая с кудряшек на лбу.
– Что ты собиралась сказать? – прошептал он. – Ты хотела попросить прощения?