– Нет, – соврала Элли.
– Тогда что, ты всё исправишь? В этот раз ты остановишь боль?
Элли затрясла головой, опускаясь на колени. Кожа у неё на черепе саднила, словно она ощущала эхо от ранки Финна. Она почесала там, и на руке у неё опять остались волосы.
– Я… Я всё перепробовала, чтобы спасти тебя.
– Всё, что мне было нужно, это чтобы ты была со мной. Мне было холодно, Нелли. Так холодно. Мне ты была нужна. – Он подполз к ней.
– Ты не можешь этого знать, – прошептала она. – Тебя там не было.
– Я повсюду, Нелли.
– Я думала, что смогу спасти его.
– Ты не мама, Элли. Я знаю, ты стараешься стать ею – чересчур стараешься. Но ты не она.
– Я думала, что… если я могла тебя спасти…
– То ты бы доказала, что ты умнее мамы.
– Нет, – шепнула Элли, чувствуя солёный привкус слёз во рту. – Я просто хотела, чтобы он жил.
– Тогда отчего ты покинула меня? – сказал Финн. Он взял её за руку, измазав костяшки её пальцев кровью. – Ты помнишь, Нелли? Ты помнишь своё обещание уберечь меня?
– Нет… Нет.
Она не могла вспомнить. Она ничего из этого не могла вспомнить. Ни брата. Ни его смех, ни тех дней, проведённых в маленькой лодке за рыбной ловлей. Ни цвет его глаз. Всё, что у неё оставалось – этот мальчишка, сидевший перед ней.
– Нелли, пожалуйста. Ты можешь вернуть меня… вернуть меня навсегда. Но сначала ты должна передо мной повиниться.
– Я ничего тебе не должна, – прошептала Элли, но и в этом она не была уверена. Ужасная боль пронзила её грудную клетку – мучительный холод наполнил до краёв хрупкую пустую скорлупу, которой стало её тело. Она так устала от страдания. Она хотела, чтобы оно наконец прошло.
– Я могу помочь тебе, Нелли. Я могу простить тебя. Я твой брат. Неужели ты не жаждешь моего прощения?
Элли зарыдала, и со слезами пришло неожиданное облегчение.
– Да, – сказала она и, просто сказав это, почувствовала себя лучше. – Да.
Финн с обожанием смотрел ей в глаза. Он прижался лбом к её лбу, и она обхватила его руками. Её дорогой, любимый братик.
– Я виновата, Финн, – говорила она, слова лились вперемешку со слезами. – Я виновата, что меня не было с тобой. Я виновата, что бросила тебя одного. Я думала, что смогу тебя вылечить. Так самонадеянно… Так самолюбиво. Мне нужно было оставаться с тобой и беречь тебя. Мне нужно было не отходить от твоей постели.
Она дрожала, держа его в отсвете лунного света. Она улыбалась, отводя кудряшки с его лица, любуясь его розовыми щеками. Она ощупала его голову – та совершенно зажила. Кровотечение прекратилось.
Элли засмеялась. Он посмотрел на неё ободряюще, и она подумала, как же хорошо будет, когда он простит её. Она сможет снова представить их двоих в той маленькой лодочке, она с сетью и телескопом, он со своими золотыми локонами, слегка примятым левым ухом и сияющими, прекрасными голубыми глазами.
– Я прощаю тебя, Нелли.
Грудь Элли переполнилась невероятным теплом и радостью, подобных которым она и не помнила. Она смеялась и смеялась, а по щекам её катились слёзы. Она прижимала Финна к себе и гладила его волосы, её тело освободилось от гнёта и воспаряло всё выше и выше, к бескрайнему согревающему солнечному свету.
– Спасибо тебе, – сказала она, крепко обняв его.
Но едва произнеся эти слова, она почувствовала, что тело Финна сделалось легче. Она вытерла слёзы.
– Ф-Финн?
Она развернула к себе его лицо, но оно было недвижное и безжизненное. Его тело расточалось, осыпалось, как пепел от костра. Она попыталась подхватить его руками, но пальцы её прошли прямо сквозь него.
– Финн? ФИНН! – Элли закричала, пытаясь удержать его. Но удерживать было нечего. Его тело более не было материальным. Клубы его вились в воздухе.
А затем он истаял совершенно.
Я думаю, что конец близок.
Я был дураком. Я позволил оному взять над собой верх.
Теперь моё тело слабее, чем когда-либо, едва ли не бумажный кокон. Я чувствую чудовищное давление в груди, словно нечто страждет быть рождённым. Я едва могу удерживать ручку.
Я собираюсь позволить Инквизиции схватить меня. Возле Большой Верфи есть часовая башня, где мы с Питером провели не один восхитительный вечер, беседуя до темноты. Я пойду туда и постараюсь вспомнить его, а затем стану кричать и буду кричать, пока за мной не придут.
Но сначала я доставлю этот дневник в университет. Если благодаря моим усилиям другие прочтут его, тогда, быть может, муки мои были не напрасны. Мое самое заветное желание в том, что история моя поможет будущим Сосудам – что она научит их тем вещам, которые мне самому хотелось бы знать с самых первых дней. Быть может, она даже поможет им окончательно уничтожить Врага.