– Сделай милость, расскажи, как она выглядела, Агат Назарович? – внезапно спросила Черепашкина, протянув очередную жестяную баночку тонкой даме в круглых чёрных очках и полосатом купальнике.
– Блестяще, – не задумываясь ответил Тигров, а услышав приглушенное хихиканье – то хихикали подслушивающие кормильцы, спохватился. – Я хотел сказать леденяще… Она приехала откуда-то с западной части. Такая белая, что при луне, наверное, светится. Вот, как вы, дедуля, – кивнул Тигров беззубому старику в цветастых плавках, чей гнусавый смех звучал особенно осуждающе. – Одно лицо.
– Если девчушка со мной одно лицо – ты извращенец, парень, – лениво заключил старик, переворачиваясь на правый бок. – Лучше подкинь мне холодной газировочки.
Разразилось злостное визжание – то вопил распластавшийся на шезлонге дядька, на чью красную спину Черепашкина поставила ледяную баночку. Акт справедливой и безжалостной мести. В прошлый раз этот распластавшийся турист бросил Черепашкиной под ноги горсть железных рублей, мол сдачи не надо, я король пляжных домиков. Монеток было достаточно, даже хватило на ещё одну баночку, которую гордая девушка с благодарностью вернула.
– Агат Назарович, поведай-ка мне, откуда книжница? – задала очередной вопрос Черепашкина, отсчитывая раскалённую сдачу.
– Город… Этот… – духота мешала Тигровую вспоминать и мыслить. – С медведями что-то связанное.
– Медвежьегорск, – важно откликнулся мужчина с завидным обилием подбородков.
Подал хриплый голос Аполлон в клетчатых шортах, умоляя принести ему спасительной влаги. Жажда внимания пересилила жажду обыкновенную. Бедняга слишком долго лежал в драматической позе, радуя мимо проходящих дам видом атлетического тела, а потому теперь был готов почитать двух торговцев за милостивых ангелов.
После из солёной воды вынырнул некий ихтиандр, осушил баночку в два мига и вновь растворился в пучине пенных волн. Через группу дремлющих под полотенцами старушек Тигрову и Черепашкиной махнула Венера в тыквенном свим-дресс. Яркая туристка взяла три баночки газировки и кокетливо подмигнула Тигрову.
Тигров продолжал размышлять над словами подруги, не замечая девиц и женщин, которые смотрят ему вслед так, будто не кальмара он украл, а связку жирных осьминогов.
Шум моря заглушал отголоски бесед и звуки приёмника, по вершинам гор скользили жемчужные облака в форме толстых крокодилов и сумчатых медведей, а где-то вдали эхом разнёсся корабельный колокольчик. Кормильцев по волнам катают.
Приморское лето ослепляет лазурью неба и пышностью диких ирисов, аметистовыми закатами, что, сливаясь с водами морей, на несколько чарующих минут, обращаю гавань в страну сонных грёз. Дивные сны видятся под шум прибоя, сказки о храбрых охотницах и их спутниках барсах нашептывает ветер, теребя перезвоны из ракушек на распахнутых окнах. Пока сам не побываешь в тени скал, пока не оставишь канат следов на колючих дюнах, пока не утонешь в пышноцветии метельчатой гортензии – не поймёшь, как щедр приморский край.
Но то всё для гостей, для уставших, изголодавшихся горожан, что меняют деньги на исцеление, чтоб после вновь открыть охоту за успехом. Истинным детям скал и волн лето виделось бесконечной чредой труда и угодливости, чтоб прочие месяцы была возможность просвети в тишине и тягучести долгих дней.
– Ты бы хотел увидеть её снова, Агат Назарович? – спросила Черепашкина, когда и глава, и приспешница Александровской банды, распродав весь товар, сидели на пороге магазина. Уставшие и обгорелые они обмахивались соломенными веерами, прикладывая ко лбам пачки фруктового льда.
– Определённо.
[П2]Традиционная японская еда, произведённая из сброженных соевых бобов. Особенно популярен на завтрак. Обладает специфичным запахом и сладко-солёным вкусом с горчинкой, а также липкой, тягучей консистенцией
Автор приостановил выкладку новых эпизодов