Ничто в мире в тот благоухающий и цветущий миг не могло пошатнуть душевной гармонии, которая вместе с летним зноем, пустила корни в девичье сердце. Ни капризные туристы с лёгким налётом мании величия, ни нескончаемые потоки стиранного белья, которое преследовало назойливым призраком, желая трепыхаться на бельевых верёвках, ни даже жёлтая маршрутка, что едва не сбила Александровскую звезду.
Водитель, тучный дядька в чёрных очках-бабочках и капитанской фуражке, высунул пылающее от испуга и ярости лицо, и крикнул пританцовывающей Драконовой первое, что подвернулось ему на ум:
– Крокодил бездушный!
Пожалуй, он прав, крокодил довольно близок к дракону, только не летает. А если бы летал и мигрировал, как селезень, – было бы довольно спорно. Но почему бездушный? Всякая живая тварь наделена некой духовностью, и Зоя Драконова – не презренное исключение. Переизбыток серотонина помутил Зое Драконовой рассудок – здравое суждение для неё было сейчас куда более неестественным явлением, чем порхающие в облаках аллигаторы.
Маршрутный странник, едва не вываливаясь из автомобильного окошка, медленно ехал следом и справедливо поносил школьницу на чём свет стоит. Обещал ей ноги оторвать и заново пришить, быть может тогда она научится ими переходить дорогу в положенным местах, обещал ей глаза стекольным средством промыть, быть может тогда она научится отличать красный от зелёного.
Возмущённые пассажиры, большинство из которых – приезжие туристы, отошли маленько от потрясения, и стали взывать к красноречивому дядьке, горя, что музеи, арендованные лодки, фаршированные кальмары и гид ждать не будут. За всё по часам платится, всё счётчике стоит.
Зоя странно танцевала вокруг многоцветных клумб и противно, словно фальшивый рояль, напевала некую дьявольскую абракадабру, которая в первозданном своём виде вероятнее всего представляла из себя корейский хит. Она не снимала наушников, а выдохшемуся дядьке послала воздушный поцелуй, пожелав процветания и благополучия ему и всей его семье.
Справедливости ради стоит заметить, что в то ранее июньское утро Зоя Драконова покинула родительский гостевой дом не для того, чтоб спровоцировать аварию. Она отправилась на поиски мороженного для вечно ненасытных гостей, большинство из которых желали начинать утро непременно с чашки кофе со льдом или же щедро сдобренным кофейным порошком ванильным мороженным.
– Пломбира на них не напасёшься, – Драконова добродушно похлопала пузатые пакеты прохладительной сладости, а после отправила несколько десятков в полосатую термосумку.
Попрощавшись с сонным кассиром из круглосуточного магазина, Зоя Драконова вновь весело зашагала по асфальтированным дорожкам. Сегодня она пропустила ежедневную утреннюю пробежку, потому полные энергии ноги непроизвольно прибавляли шагу. Зоя Драконова побежала. Побежала изо всех сил, так чтоб ветер отставал, так чтоб лучи раскаляющегося солнца не коснулись!
Она победитель! Она! И если этот год – последний славный год в её жизни, она проведёт его с триумфом и фейерверком, а после хоть трижды конец света. Ни Александровке, ни миру нет смысла продолжать пялиться на небо, если местным чемпионом в памяти людей останется недалёкий Агат Тигров.
– Я буду жить вечно! [П1] – воскликнула девушка, перепугав дяденьку в тельняшке. – Глупый мальчишка, глупый Колин Крейвен, раньше я тебя не понимала! А теперь понимаю! Теперь я тоже буду жить во веки веков!
В детстве Зоя Драконова читала «Таинственный сад», но никак не могла понять того чувства, что заставило вопить отчаявшегося мальчика от счастья жизни. Но после двух лет забвения, она словно пробудилась, почувствовала красоту простора, почувствовала восторг от возможности просто бежать, дышать, щуриться от блеска моря… Она почувствовала, что готова жить вечно!
***
Сладостно минув несколько улиц с крутым подъёмом, теперь Зоя Драконова обмахивалась кепкой, шагая в тени аллейных деревьев, что чинными рядами выстроились недалеко от рыбацкого побережья. В этот час из моряцких лодок, как раз показывались трудолюбивые рыбаки.
В радости или в горе ничто не приносило Драконова большего наслаждения, чем наблюдение за работающими людьми, особенно тогда, когда самой выпадала умиротворённая секунда. Особенно тогда, когда среди этих работающих людей затерялся знакомый оппонент. Драконова прекрасно знала, какая из укромных скамей открывает лучший вид на занимательное зрелище – Агата Тигрова в рабочей одежде и в высоких резиновых сапогах