Чувствуя ответственность за помощницу в делах организационных, Тигров отыскивал часик между ловлей сновидений и ловлей рыбы, чтоб помочь разнести нехитрый товар по пляжу. В обычные дни подобного рода продукт расходился по обгорелым, обветренным или пока бледным рукам в считанные мгновенья. Иногда же приходилось умолять, угрожать и навязывать, чем и промышляла Черепашкина, позволяя своему капитану откидывать важную тень на неумолимых покупателей.
Сегодня пляж был полон посетителей всевозможных типажей и видов. И оттуда, и отсюда, и тех, кто намеренно приехал насладиться холодными водами, и тех, кто попутал билеты и теперь пугал восточное солнце недовольной гримасой, но всех их объединяло одно – жажда.
– Агат Назарович, это любовь с первого взгляда, – поясняла девушка, перешагивая разогретые на солнце тела туристов-кормильцев. – Вещь, почти занесённая в красную книгу. Можешь гордиться, ты счастливчик. Не везёт на ринге, так повезёт в любви! Барышня, не хотите газировки? – Черепашкина склонилась к девушке в старомодной, широкополой шляпе.
– Ну да, так и поверил, – Агат сосредоточенно перешагивал кормильцев, стараясь не наступить на чью-то руку, ногу, косу, чей-то ус или бок.
Хотя Черепашкина внешне была девушкой крайне миниатюрной – в свои блистательные шестнадцать она до сих пор являлась постоянным клиентом детского отдела, – однако эмоций, чувств и энергии в ней было как в десятке рослых здоровяков. Если не силой своих костей и мышц, то всепоглощающим темпераментом она точно была способна смести мир, а после воздвигнуть его более разумный вариант, где малогабаритным девушкам с рождения прилагается крузер. Отнюдь не роскошь, а лишь необходимость, что позволит поспевать за длинноногими приятелями, которые шагают будто землю измеряют.
– Хлопец, в таких делах сарказму нет места, – по-матерински покачала головой Черепашкина, обернувшись к Тигрову, а после с видом бывалого знатока протянула руку за очередной баночкой. – Тебе не стоит отрицать очевидного, а просто дать этому перебродить. Ты ведь знаешь дядю Акиру? Тот, который повар в Жемчужине. Тот, который японец. Ну вспоминай, Агат Назарович.
– Возможно знаю, – с неохотой ответил Тигров. Где «Жемчужина» там и Драконова, а о Драконовой ему хотелось вспоминать не больше, чем о внезапном шторме в час ночной смены.
– Так этот потрясающий дядя Акира готовит натто[П2] . На вкус не очень, но пользы даже очень. Влюблённость – как бобы. Сначала просто вкусно, потом бродит и воняет, а потом становится полезной. С тобой тот же случай, когда твоя любовь с первого взгляда перебродит – станет полезным опытом.
Агат остановился, Черепашкина шла дальше, навстречу постоянному, но странному клиенту под большим зонтом. Человек тот был полностью одетым в лёгкие широкие штаны и в рубашку по типу халата. Несчастный обладатель фотодерматоза был вынужден скрывать лицо под тканевой маской, но тем не менее обожал любоваться летним побережьем и оставлять щедрые чаевые.
Некоторое время Тигров не отрывал полного вопиющей растерянности взгляда от подруги, наблюдал, как она здоровается со странным кормильцем, протягивает ему заказ. Он долго размышлял и анализировал повадки Черепашкиной, и казалось, что ему-таки удалось понять какого она склада человек. Однако теперь человек под маской, который зачем-то каждый год является в одно и тоже место дразнить злейшего врага – солнце, казался более последовательным и логичным.
«Возможно когда-то он был нахальной звездой, потом сорвался с неба, а теперь издевается над другой, более стабильной звездой» –предполагал Тигров, прикрывая перегретую голову. Фотодерматоза сейчас можно было понять, а вот Черепашкину нет.
– Агат Назарович, поспеши! Кормильцы от жажды погибают!
Черепашкина умела ошарашить не только потоком неиссякаемой энергии, но и несомненно поэтическими метафорами. Особенно когда дело касалось нежных чувств, как это выяснилось в тот жаркий день, когда Агат вынул из волос шпильку, обернувшись, исключительно в собственных несправедливых глазах, низкорослым пнём, но позволив голове хоть несколько выдохнуть под порывами восточных ветров.
Немного выдохнув, Тигров раз за разом задавал сам себе вопрос: почему из всех девчонок своей банды он обратился именно к самой чудаковатой из них. Почему рассказал ей то о чём даже бабушка не знает, да и ещё попросил озвучить мнение? Разумней было обратиться к Драконовой, которая, вероятнее всего, великодушно предложила бы выбить всю дурь парой ловких приемов. А после, корча из себя странствующего мастера, дала совет – тренироваться усердней, чтоб всякая разлагающая чушь не набивала пустую голову. Подобно рода терапия – не самый скверный из вариантов. Тигров и в самом деле знал себя хуже, чем кого-либо на живописном побережье, а ведь чудаков тут было куда больше, чем цветов на маньчжурском абрикосе в его самый эффектный пик.