Карл не мог удержаться от того, чтобы провожать взглядом выставленные напоказ прелести девушек, обходившихся минимумом одежды. Через несколько минут Лада больно ущипнула его за руку:
— Ты чего все на систедерских девушек зыркаешь? Давай я, что ли, тоже по систедерски оденусь, у меня грудь не хуже.
Карл слегка смутился. Потом нашел что возразить:
— А ты не боишься на местном солнце обгореть? Эти вон какие загорелые.
— Боюсь, — вздохнула она. — Я все-таки не на открытой всем ветрам плавучей платформе последние несколько месяцев торчала. Вот по-шельферски одеться было бы можно. Они у себя под водой не слишком привычные к звездным лучам и шкуру берегут. Но их накидки надо уметь носить.
— Тогда не ревнуй зря. Ну мало ли, что они доставляют мне эстетическое удовольствие. Ты все равно лучше. А если ты обгоришь, то у нас с тобой будут проблемы не с эстетическими, а с кинестетичекими удовольствиями.
На перекрестках то тут, то там возникали импровизированные танцплощадки.
Причем на каждом перекрестке играли какие-то свои танцы. Где-то вальсы и танго, где-то самбу.
На одном из перекрестков Лада и Карл задержались в толпе зрителей, наблюдая за тем, как команда из нескольких моряков и портовых рабочих весьма профессионально танцует брейк.
Вдруг Карла кто-то окликнул по имени. Он обернулся и увидел девочку-парамедика из Порт-Шамбалы, которая после каждой смены на «Сюркуфе» старательно контролировала здоровье всех там работавших.
— Рина? — удивился Карл. — Что ты здесь делаешь?
— Поступаю в Медакадемию, — ответила она. — А ты сюда со своим кораблем зашел? Здорово. Хоть один старый знакомый на всю планету.
Рина моментально познакомилась с Ладой и вызвала у той те покровительственные чувства, которые старший подмастерье или младшекурсник всегда вызывает у недавнего выпускника старшей школы. Впрочем, сами подмастерья так же реагируют на старшеклассников.
Ещё немного, и она уже тащила обоих космонавтов куда-то, где по её словам «сегодня всех мороженным за так кормят».
Действительно, это было что-то, похожее на летнее кафе. Вернее, само кафе тут было по случаю Калябры закрыто, но на улицу выкачена тележка-холодильник, из которой пожилой грузный мужчина, возможно, сам хозяин, раздавал эскимо.
Вокруг нескольких сдвинутых столиков расселась молодежная компания, состоявшая примерно поровну из студентов-старшекурсников с эмблемами медицинской академии на белых нарукавных повязках, и систедеров в их чисто символической одежде.
Рина подтащила своих новых приятелей к тележке.
— Слушай, кнопка, — попытался возмутиться мороженщик. — Ты сегодня здесь уже была. Ты точно не простудишься? Парень, — обратился он к Карлу. — ты, что ли, проследи за её состоянием здоровья.
— Нда… — медленно произнес в пространство Карл. — Когда четыре месяца назад я учился вакуумным работам, это она моё состояние здоровья контролировала.
— Послушай, парень, ты как-то не похож на свежего выпускника космоходки, — сказал мороженщик. — Тебе на вид уж явно не меньше двух десятков лет.
Карл уже привык к тому, что с первого взгляда его не воспринимают как новичка в текущей специальности.
— Я на бортмеханика недавно переучивался. А до этого был инженером-судостроителем, — пояснил он.
— И это где же при обучении вакуумным работам контролировать курсантов подмастерье сажают? — влезла в разговор девушка вполне взрослого по спейсианским понятиям вида, с эмблемой в виде красной чаши, обвитой змеей, на рукаве.
— Под Солнцем, в Порт-Шамбала.
— Офигеть! Что, хотя бы студентов-медиков найти не могли?
— Не могли, — ответил Карл. Порт-Шамбала — маленькая военная база. Нет там студентов-медиков. Рина вон сюда поступать прилетела. А когда вся эскадра где-то в походе, там в госпитале персонала в обрез остается.
— Ну если так, — подвел итог мороженщик. — Имеешь право на дополнительную порцию.
Запасшись мороженым, наши герои переместились за столик где сидели студенты. Вроде как уже и познакомились.
Карл разговорился с парочкой систедеров. Ему было очень интересно, что это за странные люди такие, которых все в Лерне воспринимают как должное. Все до сих пор ему встречавшиеся спейсиане, окажись они вдруг на улицах Вены летом, вряд ли бы выделялись в толпе. Одежда была в рамках европейских приличий. А вот систедеры в городе почему-то одевались так, как не на всяком пляже прилично.