— Н-да, — только и могла сказать Линда.
— Ну ты понимаешь почему я не хочу тащить туда 13-летнего мальчишку, выросшего в том же городе, что и ты. Нашего первокурсника я бы взял. Так что пойдем втроём.
Труди, которую они вытащили из спортзала (Линда вообще не очень понимала почему эта девушка после достаточно тяжелой физической работы в малых куполах ещё и так упирается в спортзале — куда больше, чем её однокашники-марсиане, и даже куда больше, чем земляне), пришла в состояние какого-то неумеренного энтузиазма:
— Так там сто лет лежит непогребенный труп создателя шияаров? А может там его призрак чахнет над чертежами астероидного харвестера?
Линда попыталась урезонить молодую коллегу, что мол, нехорошо глумиться над покойниками, на что Ким заметил:
— Это ещё хорошо, что здесь никого из-под Осануэва нет. Вот те бы поглумились. Узнай осануэвцы, что сохранился труп создателя шияаров, они б его точно тем или иным способом вытребовали себе, залили в пластик, чтобы не развалился, и повесили бы на вечные времена где-нибудь около входа в Парк Памяти в Нуэва-Картахена.
Девушки быстро переоделись в рабочую одежду, и все трое спустились в тоннель, ведущий в Большой Купол.
Когда они добрались до трамвайных рельсов, Ким предложил подождать трамвая. Через несколько минут к остановке подъехал роботрамвай, ходивший тут ещё при жизни Эндрью Таннера, и, обнаружив ожидающих людей, остановился и открыл двери.
Когда вагон тронулся, Труди вдруг задумчивым голосом сказала:
— Ким, а ведь если бы не он, мы бы с тобой никогда не встретились…
— Хуже. Если бы шияары не атаковали Землю, и если бы арктурианцы, отбив их, не основали бы Порт-Шамбалу, я бы скорее всего вообще не стал тем, кто я есть. Сидел бы, как в тюрьме, в сиротском приюте где-нибудь в Дублине и считался умственно-отсталым, асоциальным злобным типом.
Поэтому я предлагаю, если мы действительно найдем труп, по-человечески его кремировать, пока до него осануэвцы не добрались.
— Ты же вполне взрослый парень, — удивилась Линда — Из приютов вроде выпускают после достижения совершеннолетия.
— Это я по нашим, спейсианским, понятиям взрослый. А по вашим, земным, 16 лет ещё несовершеннолетний.
Линда ещё раз оглядела парня и задумалась. Рослый, на полголовы выше её, мускулы слегка выпирают через идеально сидящую рабочую ВКФ-овскую форму, всегда спокойный, уверенный в себе. С того самого момента, как на пороге альпийского приюта в клубах тумана возникли четверо в камуфляже и в касках, она подсознательно воспринимала Кима как ровесника. Мара и Лаура всё же выглядели помоложе. Курс этак на 2–3 земного университета. Мишель как-то прошёл мимо её внимания. А Ким — он вел себя совершенно по-взрослому. И когда он возился с ней, обучая её разбирать-собирать гауссовку, и здесь на Луне, когда он в спортзале курировал марсиан и этих двух подростков из шварцвассеровской лаборатории, было видно что преподаванием он занимается не в первый раз в жизни. Ну никак он меньше, чем на аспиранта, не тянул.
— А почему асоциальным и злобным? — тем временем поинтересовалась Труди.
— Потому что земные приюты всех стригут под одну гребенку. А я под эту гребенку категорически не подхожу. Нету уже лет двести на Земле приютов, которые готовят офицеров. В каком-нибудь кадетском корпусе XIX века может я бы и вписался в образ жизни. А тут…
Но и вообще в семье со мной возились даже больше, чем с родными детьми. На Мару могли и прикрикнуть чтобы не капризничала, а со мной всегда старались разобраться, что не так. Келли он вообще старший, если что так на нём вся ответственность. Пока он в юнги не ушёл.
Ким ещё долго вспоминал своё детство и в Порт-Шамбала и в юнгах.
С точки зрения Труди — ну детство, как детство. Кому-то достается менее интересная работа в подмастерьях, кому-то более. Она, пожалуй, свою работу не променяла бы на его, хотя она успела побывать только на двух планетах — родном Марсе и Фобосе, а не на десятке, которые успела посетить Солярная Эскадра за три года пока Ким служил в юнгах. Зато она видела и хандрамиты, и купола рудничных поселков и Гелиум, и не так, как их видит отпущенный в увольнение космонавт, а изнутри, можно сказать с самой изнанки.
А вот для Линды это было совершенно непохоже на тот мир, который знала она.
Наконец, трамвай подъехал к той остановке, на которой надо было выходить. Ким мгновенно переменился. Вместо парня, флиртующего с двумя девушками одновременно, появился рейнджер, сопровождающий гражданских лиц через малознакомое опасное место.
Место и правда было странноватым. Когда-то здесь был сельскохозяйственный пригород Клавиус-сити, и маленькие домики были разбросаны среди полей. Но за сотню лет заброшенности поля заросли кустарником и лесом. Вот этим самым тонкоствольным клавиусским лесом, и домик Таннера было не так просто найти. Киму пришлось даже кое-где прорубать дорогу.