«21 марта 2108. Сегодня мэр официально заявил нам с Энн, что Клавиус эвакуируется. Перед теми, кто остаётся земное человечество никакой ответственности не несёт. Хорошо так нас списали. Нас осталось тут двое. Впрочем, в одном из малых куполов продолжает действовать научная экспедиция Института Солнечной Системы. Так что совсем без общения с людьми мы не останемся.»
«28 сентября 2116. Умерла Энн. Я остался один со своими роботами. Для планетологов я сумасшедший старик-фермер из Главного Купола. Они с удовольствием покупают у меня свежие продукты, привозят мне необходимые запчасти, но отношения как-то не сложились.»
На этом записи в дневнике кончались. Из журнала планетологической станции наши герои знали, что Энди Таннер прожил ещё десять лет. Но, видимо, за эти десять лет не случилось никаких достаточно важных событий, которые бы заслуживали занесения на бумагу.
— Бедняга, — сказала Труди. — Он тут прожил больше 70 земных лет. За это время он мог бы стать родоначальником целого народа. А ему не дали. И результат — одинокая смерть в пустом городе, и даже не похоронили…
— Мне иногда стыдно за то, что я по крови землянин, — опустив глаза пробормотал Ким.
— Ребята, вы что? — удивилась Линда. — Ведь уже по его поколению было видно что из пяти детей, родившихся на Луне выживает один. И это один не сможет потом вернуться на Землю.
— Линда, кому ты это говоришь? — внезапно распалилась Труди. — Я, между прочим, марсианка. И прекрасно знаю, какая цена заплачена за то, чтобы вот такая я могла родиться и вырасти под плёнкой хандрамита Офир.
У нас в первые десятилетия колонизации детская смертность была как в грёбанном XVIII веке. Только к 30-м годам научились правильную генокорекцию делать детям, родившимся неприспособленными к марсианским условиям. До этого было непонятно в какую сторону корректировать.
— Тридцатым годам какого века? — не поняла Линда.
— Нашего, марсианского. У нас он пока первый. По нашему календарю сейчас 94-й год Колонизации. — пояснила марсианка, и продолжила свою речь. — Хочешь, у мастера Брукмана спроси. Он из третьего поколения, он ещё помнит живыми тех героинь, которые рожали по 12–15 детей, а до взрослого возраста доживали 3–4, и из тех кто-то погибал в экспедициях или на строительстве хандрамитов, не успев завести детей.
У нас только три года назад, я уже подмастерьем была, торжественно праздновали день, когда марсиан, имевших детей, за всю историю Марса стало больше, чем марсиан, умерших бездетными.
— Но ты-то собираешься на Землю.
— Собираюсь. Мы вынуждены были отработать систему подготовки к визитам на планеты с 10 м/с², потому что техническая цивилизация в 4 миллиона человек не может быть жизнеспособна сама по себе. Без контактов с другими колониями нам бы не выжить. А все остальные обитаемые миры, ну кроме Сиэсса, но там ещё меньше народу, почему-то планеты с кислородной атмосферой не меньше 100кПа и гравитацией в 8-12 м/c². Я думаю, и потомки Таннера что-нибудь придумали бы.
Вообще ему надо было сбегать со своей девушкой к нам. В наши 10-е годы, когда тут им запретили иметь детей, между Марсом и Землей летали достаточно регулярно. Но, видимо, тогда денег на билет не было. А потом, когда он денег на целый корабль-завод набрал, уже и рейсов почти не было, и незачем, наверное, было.
Пока Линда с Труди обсуждали возможные альтернативные варианты судьбы Таннера, Ким стоял, прислонившись к косяку и по шее его стекали капли холодного пота. До этого ему в голову как-то не приходило, что такое перебраться с Марса на Землю. Что привычная для него с детства сила тяжести для его Труди — двухсполовинойкратная перегрузка. Ким знал, что такое двухсполовинойкратная перегрузка. Ну нельзя прослужить три года юнгой на военном корабле и этого не знать. Но «Лиддель-Гарт» мог развивать такое ускорение от силы несколько минут. А чтобы месяцами и годами?
На краю бассейна
Линда, набросив на голое тело халат, вышла из душевой к бассейну. С появлением в Клавиусе марсианской молодежи, совершенно лишённой стеснительностью, бассейн малого купола окончательно превратился в нудистское заведение.
Вот и сейчас молодежная компания азартно играла в водное поло. Линда попыталась их посчитать по головам, но они слишком быстро двигались. Но явно там дело не ограничилось практикантами-экотехниками. Ну Ким, несомненно тоже там участвует, хотя марсиане и ворчат, что, мол курсанта ВКФ с его уровнем физподготовки ни в коем случае не следует подпускать к командным играм. Но всё равно их там явно больше. Они что шварцвассеровских подростков в игру затащили? Могли. А Мориц не там? Если его с его ростом выпустить против Кима, пожалуй преимущества будут скомпенсированы. Вот вагабовские ребята почему-то подчеркнуто дистанциируются от экотехников.