Удивление на лице Элен сменилось выражением легкой обиды:
— Ну вот, опять надсмехаешься… Я серьезно, а ты опять все перевел в шутку.
— Так к вашей земной бюрократии невозможно относиться серьезно, иначе с ума сойдешь. Только смешивать это с конспирологией вроде Оттервана. Они ведь всерьез верят, что если попытаются возражать, мы применим силу.
— А что ты там говорил про подчиненного, которого пришлось останавливать?
— Это Ким Лэнсер, однокурсник Мары. Его забрали из приюта в четыре года, и он до сих пор уверен, что ваша система призрения беспризорных детей — что-то ужасное, хуже пиратов Молуккского пролива. Я ему так и сказал: через полгода производство в мичманы, а ты все еще воюешь с детскими страхами. Еще буку бы под кроватью из гауссовки отстреливал.
— И тем не менее ты не говорил мне, что командуешь всей Солнечной системой, — не сдавалась Элен.
— Так когда мы с тобой познакомились, я и не командовал. Лейтенант, командир роя дронов-истребителей, в отпуске по ранению. А потом вместо дронов, которые хотя бы выполняют команды, мне подсунули обормотов-курсантов во главе с родной сестрой. Что об этом рассказывать?
Под аркой послышались торопливые легкие шаги. Келли обернулся. Элен проследила направление его взгляда: во двор быстрым шагом входила Жанна Рандью, задержавшаяся на работе. Необычное транспортное средство посреди двора привлекло её внимание. Узнав в стоящей рядом с флиттером девушке Элен, она подошла поближе:
— Привет! А это и есть твой Келли, с которым ты нас никак не познакомишь?
— Да, он самый, — кивнула Элен. — Келли, это Жанна Рандью, Жанна, это Келли Лависко… комендант Солнечной системы, — прибавила она с легким вызовом.
Жанна застыла столбом, уперев взгляд в Келли.
— Девушки, у вас в Вене девять часов вечера. По гималайскому времени это три часа ночи, — прервал неуютное молчание Келли. — А мне в шесть утра стоило бы поприсутствовать на смене терранетовских вахт. Так что, Жанна, если хотите, чтобы я ответил вам на какие-то вопросы, приглашайте меня в дом и поите чаем, а лучше кофе.
Интервью
Устроившись у Жанны на кухне, Келли задал вопрос:
— А вы сейчас беседуете со мной как журналист — или как обеспокоенная мама Мишеля Рандью, который впутался во что-то военно-секретное?
Жанна задумалась:
— Скорее все-таки как журналист.
— Тогда включите видеозапись. А то потом всегда возникают проблемы с тем, что не так запомнили. Когда есть возможность при превращении интервью в текст прокрутить нужный момент на записи, оно надёжнее.
Ноутбук с камерой был установлен на кухонном столе, и Келли убедился, что в поле зрения попадает то, что надо. За это время Жанна собралась с мыслями и задала первый вопрос:
— Келли, расскажите, почему вы другие.
— Хороший вопрос, — отозвался он. — Почему вода мокрая, а железо холодное? Почему Солнце — желтый карлик, а Арктур — оранжевый гигант? Что значит «другие»? И кто «мы» — жители Порт-Шамбалы, офицеры ВКФ в целом или вообще все спейсиане?
Жанна задумалась.
— Пока я знакома только с вами и вашей сестрой, а вы двое, насколько я знаю, и то, и другое, и третье сразу. А в чем другие? Ну вот, к примеру, мы очень не любим давать кому-то доступ к данным о нашем положении — а у вас они открыты на весь белый свет. Это свойственно спейсианам вообще или жителям Порт-Шамбалы? Или: Мара, когда пришла к нам в гости, тут же обратила внимание на Мишеля и нашла с ним общий язык. Чтобы девушка студенческого возраста обратила внимание на сына-школьника своих случайных знакомых…
— По нашим меркам Мишель уже не школьник. Он подмастерье, близкий к возрасту, когда пора поступать в высшую школу. То есть уже достаточно большой человек, чтобы быть интересным как личность. А когда ты видишь в чьей-то комнате модель корабля, на котором отслужил три года, вроде это и не совсем чужой. Есть повод познакомиться. В своё время мне было куда труднее придумать повод для знакомства с Элен. А потом выясняется, что у человека есть проблемы, а у тебя — их решение. Ну и что теперь, сидеть на этом решении, как скаргамлук на гнезде? Вы еще спросите, почему мы на острове Бали таскали туристов из-под вулканических бомб. Да по той же причине, по какой кот себе спину вылизывает — потому что могли. Яванские спасатели со своими тормозными вертолетами не могли, Хоббарт не мог — у него не было ни людей, ни транспорта, — а мы могли. Хотя мне, конечно, по вылезании из регванны крепко влетело за такие потери.