Вся молодёжь дружно повернулась к ней, удивлённо вытаращив глаза.
— А что ему сделается?
Шварцвассер рассмеялся:
— Алисия, скажите, какое хобби на открытом воздухе было у вас лет тридцать назад?
— Волонтерила с экологами мэдисонского университета. А как вы догадались?
— Привычка первым делом спасать телефон при попадании в воду или в болото. Видите, молодёжь вас не понимает. Они выросли уже в эпоху Терранета, когда телефонов, не способных выдержать погружение в воду на метр, просто не делают. А кто занимался какими-нибудь делами на свежем воздухе до появления на Земле спейсиан, приобрел привычку при попадании телефона в воду сразу же вытаскивать аккумулятор.
Мара уже извлекла из рюкзака запасную тельняшку и переоделась. Система жизнеобеспечения скафандра как-то справилась с водой, которую не удалось вытрясти, и она была готова продолжать путь. Однако с Линдой было сложнее — даже если собрать запасную одежду со всей экспедиции, полноценно экипировать её не получалось.
Джек предложил попробовать вторгнуться в какое-нибудь жильё — вдруг там найдётся работающий водопровод, и можно будет по крайней мере отполоскать грязь.
Первая же дверь квартиры в первом же подъезде оказалась не заперта, просто плотно закрыта. На полу лежал внушительный слой пыли. Всё-таки в куполе Клавиуса хватало открытой земли и растений, чтобы пыль летела почти как на Земле. Линда заглянула в полутемную ванную и попробовала открыть кран. Ничего. Шварцвассер сунулся в соседний туалет, открыл дверь стенного шкафа за унитазом и повернул какой-то вентиль. Раздался тяжелый вздох, потом продолжительное гудение, и из крана потекла тонкая струйка воды.
Тем временем Мара, Джек и Мориц занялись обследованием остальной квартиры. Было видно, что жилье оставляли в спешке, но аккуратно — вся мебель была на месте, шкафы закрыты. Со спинки стула в спальне свисало несколько предметов одежды вместе с плечиками — похоже, обитатель квартиры выбирал, что взять с собой, а что оставить.
Застеклённые книжные шкафы были полны книг. Видимо, библиотеку оставили целиком. На столе лежал журнал, обложка которого выцвела до неразборчивости. Мара аккуратно взяла его в руки и начала листать.
— Вот, посмотрите! — вдруг воскликнула она.
Мориц и Джек заглянули ей через плечо с разных сторон. На фоне голубого купола посреди красной пустыни по журнальной странице шли яркие буквы: «Почему Земля не Марс».
— И ведь они писали это на полном серьёзе! — восхитилась Мара.
На этот возглас в комнату собрались все остальные. Даже Линда с недостиранными штанами в руках.
— Вот, посмотрите, — начала Мара. — Некий деятель в 2095 году без всякой иронии доказывал, что марсианские колонисты просто обязаны быть зажиточнее, свободнее и счастливее землян. Во-первых, на Марсе меньше гравитация, что приводит к значительному удешевлению поверхностных перевозок. Во-вторых, на Марсе менее плотная атмосфера, поэтому нет ни разрушительных ураганов, ни дождей и снегопадов. В-третьих, на Марсе нет гидросферы, а значит, риска катастрофических наводнений. В-четвертых, на Марсе нет активной тектоники, поэтому нет необходимости в сейсмостойком строительстве. В-пятых, месторождения полезных ископаемых не выработаны на протяжении многотысячелетней истории человечества. В-шестых, все люди на Земле жалуются, что двадцати четырех часов в сутках мало, а у жителей Марса есть дополнительные тридцать семь минут.
— И что здесь не так? — спросила Линда. — Вроде вполне разумная аргументация.
— Да всё не так. На тот момент существовал по меньшей мере десяток колоний на планетах земного типа, и было уже вполне известно, что при наличии выбора люди предпочитают селиться там, где есть почти все перечисленные факторы, кроме пятого. А на Лемурии и Авалоне даже пятый есть.
Составив представление о состоянии жилой части купола, экспедиция засела в диспетчерской. Шварцвассер копался в компьютерной системе, а Мара и Джек методично просматривали папки и бумажные журналы на стеллажах. Мара работала молча, а Джек мурлыкал себе под нос:
— А действительно, сколько всего звёзд? — вдруг спросила Линда, которая, как и миссис Флинт, сразу не смогла найти себе дела в непривычной обстановке.