Скорчив свирепое лицо, Вадим Нестерович не без труда пробился к двери. Таран выжидательно повис на вытянутых руках. Игорь удивился, увидев, что престарелый профессор и в самом деле сохранил остатки своего авторитета. Мочки ушей его были обрезаны так же, как и у остальных, а левое ухо неумело расцарапано. «Свой-чужой». По этим меткам глухие отличали своих.
Игорь почувствовал беспокойство - у него-то никаких меток не было - но на него никто не смотрел.
- Эй, там, внутри! - крикнул Вадим Нестерович, стукнув по двери раскрытой ладонью. - Послушайте, они всё равно ворвутся. Впустите их по-хорошему, и я прослежу, чтобы вам не причинили вреда.
Рыдающий голос произнёс:
- Я не хочу умирать!
Игорь не мог понять, мужчина это, или женщина.
Профессор терпеливо сказал:
- Я знаю, что им нужно. Вы дадите им это, и они уйдут. Поверьте мне.
Замок щёлкнул, и дверь открылась. Молодая женщина. Комкая на животе одежду, она жалась к стене, видно, уже смирившись с тем, что этот день не может кончится хорошо. Толпа колыхнулась, толкнув Игоря, но Вадим Нестерович повернулся, и, подняв над головой палку, так, что она сшибла с полки над головой банку с вареньем, заорал. Очки сверкали, словно кошачьи глаза, глухие попятились, прикрывая руками лица. Вид у него был поистине устрашающий.
- Я у них вроде шамана, - сообщил он Игорю, когда чуть позже они вошли в квартиру. - Не тряситесь так, что же вы? Если знать психологию толпы, можно шагать к вершине иерархической лестницы и останавливаться, только чтобы почесаться. Идёмте, мне не помешает помощь.
Он повернулся к женщине:
- Покажете мне апартаменты. Мы ищем технику. Всё, что подключается в розетку или потребляет электричество.
Втроём они углубились в квартиру. Под ногами шныряли кошки, коих Игорь насчитал около десятка. Удивительно, как их не съели. Орудуя тростью, как топором, профессор расколотил телевизор и музыкальный центр, кивнул Игорю на стоящий на столе ноутбук. Всё это уже вряд ли представляло какую-то ценность, так как было безнадёжно испорчено перепадами температур и влажностью. Посреди гостиной когда-то разводили костёр, но сейчас - и Игорь подумал, что для местных жителей это было сродни манны небесной, пролившейся вместо дождя - дали отопление. Если так, должна быть и вода. Окна завешены одеялами, чтобы сохранить тепло.
Глядя, как Вадим Нестерович раздавил каблуком мобильник, стационарный телефон Игорь прикончил самостоятельно.
- Электромагнитное излучение, - сказал старик, когда они прошли на кухню. - Вот, чего они так боятся. Не смерти, не боязни потерять близких. Я сам приложил руку к этой теории. Нужно было на что-то направить ярость толпы.
Он внушительно постучал себя по голове костяшками пальцев, а потом, заметив на тумбочке радиобудильник, сунул его в карман.
- Это я внушил им, что разум-интервент, который нашёл чердачную дверь в голову младого нашего поколения и теперь подбирает ключи к умам старшего, может распространять себя через радиоволны. Остальное они додумали сами.
Наверное, самодовольство, проскользнувшее в голосе профессора, и заставило Игоря вырвать из рук старика трость и прижать ей его к стене.
- Ты же раскаивался, - прорычал Савельев, какой-то потаённой, спокойной частью разума изумляясь тёплой волне гнева, что захлестнула его с головой. - За все те убийства. За то, что лишал детей жизни на глазах у матерей. Ты собирался распустить свою ватагу.
- Но-но! - Вадим Нестерович попытался податься назад и сильно ударился затылком. Лоскут дешёвых обоев в цветочек отлепился от стены и лёг ему на левое плечо. - Поймите, мой друг. Получилось то, что получилось. Они бы всё равно сплотились вокруг какой-нибудь идеи, и большой вопрос, стала бы она менее разрушительной.
Он кашлянул, облизал губы и сказал вкрадчивым голосом, которым когда-то на парковке торгового центра уговаривал молодую дрожащую и обнимающую себя за плечи маму отдать малыша.
- Вам лучше бы не распускать руки. Там армия, которая оторвёт вам голову, стоит лишь крикнуть.
Игорь расхохотался, так громко и вульгарно, что старик поёжился.
- Они ничего не услышат. Забыл? Это ты их такими сделал. Я могу раздавить тебе горло, как цыплёнку.
Он услышал звук и обернулся, увидев хозяйку, о которой совершенно забыл. Она не закричала, но, запустив себе в волосы руки, тянула их во все стороны, непрерывно гримасничая.
- Простите, - сказал Игорь. Он выпустил трость и опустился на корточки, вдруг почувствовав, как силы покинули его. Посмотрев снизу-вверх на профессора, он увидел, как тот хрипло и тяжело дышит.