- То, что вы помогаете этим людям выжить, ничего не меняет. Вы создали машину смерти. Комбайн, который подминает под себя всех, кто встаёт у него на пути. Там, на улице Арцыбушевской, лежат молодые ребята. Их не просто убили - их растерзали без всякого милосердия.
Савельев бросил ещё один взгляд на женщину. Тощая, с большущими глазами и чёрными нечёсаными волосами. Игорь увидел на пальце кольцо и задался вопросом, где может быть её муж, потом заметил, что какой-то мужчина выглядывает из-за двери ванной. Вот, кого стоило бы отдать на расправу толпе... «Но кто я такой, - спросил себя Игорь, - чтобы решать, кому жить, а кому нет? Уж точно не господь Бог».
- Мы ещё побеседуем, - буркнул он, и, не оборачиваясь, отправился на кухню.
Профессор последовал за ним. Он учинил расправу над микроволновкой и электронными часами на разделочном столе, после чего отдал женщине радиобудильник.
- Разбейте это на их глазах - там, в коридоре. Так вы обеспечите себе нечто вроде временного иммунитета. Стойте!
Когда она встала, как вкопанная, прижимая к груди серую пластмассовую коробочку, не в силах отвести взгляда от белого лба профессора, Игорь подумал, что он сейчас попросит позвать сюда чудовищ в человеческом обличии, что толпились перед дверью. Однако он сказал:
- Слушайте внимательно. Когда будете выходить на улицу, рассказывайте всем, всем, кого встретите, чтобы избавлялись от электроприборов и - это особенно важно - не брали ничего с собой. Ни сотовых телефонов, ни электронных наручных часов, ни даже карманного фонарика на брелке. Сейчас это смертельно опасно. Всё, идите.
Он повернулся к Игорю, лицо его ничего не выражало, но голос звучал искренне.
- Я запутался. Не сплю уже которую ночь - с тех пор, как всё началось. Мог я сделать хоть что-то, чтобы всё сложилось по-другому?
- Не пытайтесь давить на жалость.
- Так, значит? - насмешливо спросил Вадим Нестерович. - Я и не пытаюсь. Я предлагаю вам сломать мою тощую шею и бежать через балкон. Там наверняка должна быть пожарная лестница. Вам не привыкать покидать квартиры через окна.
Игорь отступил.
- Вы серьёзно?
- Абсолютно. Если считаете, что это я во всём виноват - что ж, у вас есть шанс всё исправить. Я не хочу становиться очередным полководцем поневоле. Я исчезну, и, быть может, орда распадётся. Фактический лидер уже не я, да я никогда им и не был. Но если есть надежда, что я что-то для них значу, как символ и мозговой центр, - старик развёл руками, а потом уронил их, - я готов. Дерзайте. Я слишком слаб для того, чтобы наложить на себя руки или устраниться как-то ещё.
- Чтобы предложить такое, нужна сила воли, - признал Савельев. - И немалая.
- Если решились, не медлите, - буркнул профессор, поворачиваясь к мужчине спиной и лицом - к окну. Савельев видел, как по шее, что нелепо торчала из воротника пальто, побежали мурашки. В прихожей что-то разбилось, дверь в ванную хлопнула и звякнула задвижка. - Скоро здесь будет не протолкнуться, а вы потеряете шансы скрыться... Смотрите-ка! Разве это не те дети, которых искали ваши друзья?
Игорь выглянул в окно.
Вышка сотовой связи теперь практически висела на проводах электросети. Бульдозер, словно большой носорог, крошил ковшом бетон и взрывал мёрзлую землю, пытаясь добраться до корней искусственного дерева. Дети стояли опасно близко, и, повернувшись друг другу лицом, как будто увлечённо что-то обсуждали. Горячий воздух из выхлопных труб трепал их волосы. Рождественцев нигде не было видно. Наверное, пошли в другую сторону. Вот металлическая махина сдала назад и грузно повернулась, наехав на автомобиль, серебристую «волгу», которую кто-то оставил здесь в незапамятные времена.
Игорь бросился к прихожей, потом, подумав, что на то, чтобы спуститься по лестнице, уйдёт уйма времени, распахнул дверь на балкон, заполненный, как и у всех, хламом. Одолев остов велосипеда и сложенные одно на другое автомобильные покрышки, Савельев перелез через перила. Пожарная площадка с полом из мелкой сетки запела под его ногами.
- А как же я? - голос профессора был как будто исполнен обиды. - Стойте!
Игорь не знал, что ответить. Он всерьёз спрашивал себя: смог бы он вынести смертный приговор человеку, который сам попросил о суде и самолично привести его в исполнение? Он уже убил однажды, убил хорошего человека, и за это, если ад существует, будет гореть в нём до скончания веков, но тогда он спасал жену и малыша. А вот так, всерьёз решать чужую судьбу... на миг Игорь подумал, что понимает, что чувствует Вадим Нестерович. Ужас перед переменами и осознание необходимости этих перемен.
Руки обожгло холодом металла. Третий этаж, второй... лестница закончилась, но снежная подушка смягчила падение. Ещё на полдороге Игорь понял, что не успеет. Он увидел, как мальчишку затянуло под гусеницу, как руки расцепились и брызнула кровь, моментально впитываясь в снег. Орда везде, но ей было всё равно. Он заорал, оттолкнул какую-то женщину, и вдруг почувствовал, что не может больше бежать. Его держало множество рук - даже глухие и потерянные, утонувшие в своём страхе людишки не могли не заинтересоваться причиной чьей-то спешки.