- Насаждаемая воля, как вы сказали... - девушка посмотрела на младенца. - Я вовсе его не хотела. Это получилось случайно. Но аборт мог меня убить, и поэтому... поэтому он родился. И знаете что? Он вернул меня к жизни. Божья воля подарила ему жизнь и спасла мою. Это, наверное, примерно то, о чём вы говорили. И она совершенно точно добрая. Я знаю. И теперь я никому его не отдам.
Игорь не стал ждать дальнейшего развития событий. Он видел, как нетерпеливо закачалась толпа, как в её недрах, как в осином гнезде, в которое ткнули палкой, зарождалось сердитое гудение. Алкоголь стучал в висках и просился наружу.
- Эй, ребята! - воскликнул он хриплым вороньим голосом. Все, как по волшебству, обернулись к нему. У двух мужчин, стоящих сзади, на лицах было щенячье удивление - как это кто-то смог к ним подобраться незамеченным? - Я слышал, вы санитары? А где же ваши белые халаты?
- Время такое, - буркнул парень с квадратным, похожим на каменный блок лицом. - Не до халатов... Чего тебе?
- А у меня вот, - сказал Игорь, показывая свёрток. Кирпичей не было видно. - Васька. И кажется, он болен. Может, заберёте?
- О, конечно! - старуха протиснулась к нему, выставив вперёд руки, и Игорь просто и без изысков бросил свёрток ей в лицо.
К счастью, девушка сразу поняла, что нужно делать. Прижав ребёнка к груди, бросилась бежать со всех ног. Игорь опасался, что сапоги у неё будут на высоком каблуке и она обязательно обо что-нибудь запнётся, но к счастью, это оказалось не так.
Пользуясь всеобщим замешательством, он выбросил вперёд руку, схватив за грудки румынского эмигранта, притянул его к себе и прямым ударом выбил ему несколько зубов. Возможно, теперь его внешний вид и голос будет не так гипнотически действовать на милых, беззащитных крольчих. После этого мир исчез - его заслонили безмозглые, бездушные машины, в каждой из которых пыхтел котёл ярости.
Его не убили, хотя, как позже на протрезвевшую голову рассудил Игорь, вполне были способны. Когда устали бить и пинать, кто-то предложил слить с одной из припаркованных машин бензин, облить жертву и поджечь. Старуха что-то нечленораздельно, но воинственно мычала, импозантный румын блеял. Кажется, он плакал. Стали думать, где взять шланг, но так и не придумали. Тогда решили затащить Игоря под машину и поджечь уже её, кинув сигарету в бензобак. Подтащить-то действительно подтащили, но затем у ребят возникла серьёзная дилемма: кто останется поджигать? Так ничего не решив, они попинали Игоря напоследок и убрались восвояси, уводя под руки раненых.
Чуть позже Игорь смог оценить масштаб повреждений. Один глаз не открывался. Несколько зубов осталось лежать в луже смешанной с кровью слюны. Летящий в лицо снег остужал разведённый на лице костёр. Где-то вдалеке, со стороны шоссе, выли полицейские сирены - так же, как появился, этот звук затих вдали спустя пару минут. Тучи казались совершенно неподвижными, они были как офисное мусорное ведро, бездонное офисное мусорное ведро, из которого уборщица вытряхивает и вытряхивает бумажки. Определить, сколько времени прошло, не представлялось возможным.
Спустя какое-то время Игорь услышал шаги. Сначала он подумал, что это вернулась молодая мамаша, потом - что пришёл закончить кровавое дело отряд санитаров. Но это оказался другой санитар, настоящий. У него была болотного цвета куртка (казавшаяся Игорю огромным зелёным пятном), нервное полное лицо и шумная одышка, напоминающая пыхтение старого автобуса.
- Увидел тебя из окна, - сказал он. - Вот, принёс аптечку...
Он промокнул лицо Игоря тампоном, и долго, шумно проводил с ним какие-то операции, пыхтя и ругаясь под нос.
- Что у тебя сломано?
- Челюсть...
- А ну, подвигай... да нет, всё нормально. Можешь встать на ноги?
Оказалось, что серьёзных повреждений, как ни старался, Игорь себе сегодня не заработал. Верхняя одежда смягчила удары. В боку ныло, но острой боли, как при переломе рёбер, он не чувствовал. Заплывший глаз мало-помалу открылся, хотя мир по-прежнему был немного перекошен.
- Повезло тебе, - сказал мужчина.
Он предложил отправиться к нему и как следует обработать все раны, но не спросил, как Игорь их получил. Логика проста - а у Игоря сейчас получалось мыслить только простыми абстракциями - значит, он видел из окна всё с самого начала. Игорю стало противно. Много ли таких, которые стояли с чашками остывшего чая возле окон, вместо того, чтобы спуститься и помочь - если не ему, то молодой дурочке, которой явно грозила опасность? Кроме того, незнакомый санитар (или кто он там?) не выглядел пьющим, поэтому Игорь отказался.