- Вот видишь? - Ленка победно упёрла в бока кулаки. - Кто-то способен, а ты нет. Не расстраивайся, таких, как ты, абсолютное большинство. Поэтому будущее за матриархатом. Вас нужно держать в загоне и использовать только как племенных жеребцов.
- Я буду твоим племенным жеребцом, - покорно сказал Игорь. - Где мой загон?
- Ха! - победно вскричала Ленка. - Хрен тебе, а не «моим»! Тобой будут пользоваться все, кто пожелает. Твой генотип будет вывешен на дверях загона, что-то вроде, знаешь, «мудак, целыми днями пялится в телек, не общается с сыном, но здоровый как чёрт и дед до девяноста дожил - наследственность хорошая». И я буду пускать всех - всех! - кто сочтёт тебя полезным.
Кажется, эта идея слегка остудила её пыл. Поглаживая себя по животу, Ленка задумалась, а потом сказала:
- Плохая идея. Если все дети будут такими, никто не захочет их заводить. Всё катится в тартарары. Малыши ведь, наверное, ничего не едят там... где бы они сейчас не находились. Кто им готовит?
Она примостилась на краешек стола. В уголке глаз медленно копились слёзы. Игорь подошёл и сорвал их, как гроздья винограда. Попробовал на язык. Солёные. Он заключил жену в объятья и она с готовностью уткнулась носом ему в ключицу.
- Я думаю, мы тихо умрём здесь, каждый в своей квартире.
- Сегодня ночью мне это уже говорили, - прошептал Игорь. - Я не стал спорить. Но тебе я вот что скажу: мы с тобой не умрём. Они - пускай умирают, но мы выкарабкаемся. Кем бы ты меня не считала, я не дам тебе и нашему сыну умереть.
И, ощутив в желудке сердитое сопение, робко попросил:
- Дай что-нибудь перекусить, а? Кажется, я не ел целую вечность.
- Я видела нашего пацана, - сказала Ленка, наблюдая, как Игорь счищает с костей судака белое мясо.
Она была удивительно спокойна. Игорь чувствовал себя так, будто кто-то ласково подтыкает ему одеяло, а потому не придал особенного значения её словам.
- Кажется, ещё несколько рановато, - сказал он. - Кроме того, мне кажется, что тебе не хватит гибкости вот так извернуться и заглянуть...
- Кирилла. Я видела Кирилла.
Игорь откинулся на спинку стула. Голова кружилась после наполненной излияниями ночи. Рыба была неимоверно вкусной, но в желудке, будто бы, шла гражданская война.
- Он что, приходил забрать вещи?
Ленка подалась вперёд через стол. Тяжёлые волосы, кое-как заплетённые в косу, были похожи на лошадиный хвост. Округлые черты лица как будто стали угловатыми, а кончик носа побелел от какого-то неведомого напряжения. Игорь застыл на долгую секунду: он вдруг понял, чего стоило ей легко и размеренно дышать и не поддаваться панической жажде деятельности.
- Я видела его в интернете, - очень спокойно сказала Ленка. - Я ждала тебя, стараясь не думать о нём и ничего не предпринимать. Знаешь, то он делает? Он ворует младенцев.
Интернет, как ни странно, всё ещё работал. Возможно, он держался на вере некоторых людей в то, что такая вещь берётся ниоткуда - просто появляется в их компьютерах, как паутина, которую, вроде бы, никто не плетёт. Не просто же так она называется «всемирная паутина»... нет, серьёзно, так и есть.
Игорь почувствовал некую торжественность. Казалось, над головой вот-вот зазвучат фанфары. Он заставил своё непослушное тело выпрямиться; мышцы ныли и отзывались так, будто их заполнили ртутью или залили густым, вязким оловом. Помассировал синяки на лице, чтобы разбудить мозг.
- Зачем? Он что, их убивает?
- Нет, как тебе такое в голову могло прийти! Ну, в смысле, я понятия не имею. Просто крадёт. Иди сюда, посмотри сам.
На ноутбуке у Ленки был открыт ютуб. Чужая квартира на видео с камеры наблюдения. Детская комната - минимум мебели, кровать с бортиками, яркие обои с мультяшками - в такой обстановке легко повредиться умом и начать разговаривать со стенами. Игорь знал, что многие родители сейчас ставят камеры в спальнях своих чад. Теленяня, что ли, называется... главное, чтобы это дерьмо убрали из твоей комнаты до того, как ты начнёшь лимонить письку. Савельевы были приверженцами старинного, как мир, способа, полного примет и суеверий: например, если ребёнок затих, значит всё далеко от идеального положения дел.
Малышу едва исполнилось полгода - Игорь заметил его не сразу. Он лежал в кровати полностью раздетый и походил на чью-то злую шутку, пластиковую куклу величайшего человеческого подобия. Кажется, если бы разрешение у камеры было бы лучше, Игорь разглядел бы швы на месте стыков ручек и ножек с телом. Он лежал совершенно неподвижно, нелепо, как это бывает у детей, растопырив конечности. Как будто бы спал. Но Игорь знал, что глаза его открыты, а рот изогнут в улыбке. Здесь же, в кресле, сидела и читала книгу с видом заточённой в башню девицы простоватая женщина средних лет. Когда она поднимала взгляд на ребёнка, то начинала походить на затравленное животное.