- Я только хотела сказать, что это наш сын унёс вашего малыша, - сказала она.
Женщина потеряла дар речи. Она хватала ртом воздух, что придавало ей сходство с селёдкой. Лена заметила глубокие тени под глазами и то, что рот у неё весь в помаде цвета артериальной крови - как будто красилась она если не в абсолютной темноте, то в обстановке, близкой к тому.
- Так, и где же он сейчас? - спросил мужчина. - Ох, что же это я! Где мои манеры? Подождите-ка минуту, я кое-что найду...
Он выключил фонарик и, повернувшись к гостям спиной, принялся обшаривать карманы многочисленной верхней одежды на вешалке.
- Если бы я знала, мы бы сюда не пришли, или пришли бы с вашим малышом... я, кстати, Лена, а моего мужа зовут Игорем.
Мужчина и не думал представляться. Спина его в свете неверного света свечи (тем более неверного, что свеча в руке его жены ощутимо дрожала) производила впечатление спины по-настоящему делового человека, топ-менеджера крупной компании, который отворачивается только чтобы поправить галстук или промокнуть платком нос. Эта спина слегка расслабила Игоря - непозволительная для нынешних времён роскошь.
- Верните его. Верните его, сейчас же! - подала голос женщина и затрясла свечой перед их лицами. Игорь поморщился, учуяв резкий запах ванили. Голос у неё оказался очень звучным, он бесконечно возвышался, перерастая все и всяческие рамки.
- Если бы мы могли, милая, - сказала Лена. - Если бы мы знали, куда они могли направиться...
- Это не проблема, - подал голос мужчина. - Сейчас мы с вами сядем в мой джип и прокатимся по району.
Когда он повернулся, в правой руке гости увидели нечто, что плохо вязалось с гостеприимством и дружелюбием. Не то, чтобы Игорь разбирался в оружии, но это был большой пижонский хромированный пистолет, с которым в компьютерной стрелялке можно пройти по крайней мере первых два уровня. Ленка ойкнула и спряталась за спину мужа.
- Сейчас вы, ублюдки, повернётесь и медленно пойдёте по лестнице вниз. Рядом. Я должен видеть обоих.
- А что потом? - спросила Ленка, неосознанно прикрывая ладонями живот.
Подбородок хозяина как будто налился свинцом.
- Не заставляйте меня повторять. Мы сядем в мой джип и поедем на поиски этого осиного гнезда. Давайте, вперёд.
- Мы не виноваты, мужик, - сказал Игорь, чувствуя, как в пересохшем горле скребут мыши. - Все они... Все они как будто сошли с ума.
Мужчина просто и безыскусно ткнул стволом в ноздрю Игоря. И он пошёл, взяв за руку Лену и глотая злые сопли. А что ещё оставалось делать?
- Я помогу тебе! - завопила его жена. Причёска её накренилась на одну сторону, словно Пизанская башня. - Мы разыщем нашего сыночка и накажем всех мразей... всякую мразь, которая встанет на нашем пути.
- Оставайся дома, стерва, - не оборачиваясь, бросил ей муж.
- Но Петя! Я не хочу здесь оставаться. Здесь холодно и так одиноко! Ты же знаешь, я верна тебе до смерти, и я тоже хочу разыскивать малыша, и мой дом там, где мой муж и сын, и... я докажу тебе, что это так, не смотря на то, что ты мне говорил! Да, я шлюха, но я верная шлюха! Я твоя шлюха!
Она бросилась обнимать его за ноги, вопя что-то вроде: «ты не пойдёшь вообще, или пойдёшь со мной». Игорь обернулся, думая, что самое время что-то предпринять, однако дуло пистолета по-прежнему неподвижно смотрело в лицо. У очкарика, несомненно, неплохо получилось бы брать банки.
- Хорошо, Мила. Только не мешайся под ногами.
Она взвыла, победно и радостно, как собака, которую хозяин выпустил из сарая после трёх дней заточения. И все вчетвером - Игорь с Ленкой впереди, держась за руки, как влюблённые или детишки, идущие из детского сада, очкарик с женой, прыгающей вокруг, как собачонка, и грозящей идущим впереди подсвечником - они двинулись вниз, сквозь лучи света, сквозь собрание жильцов, которое стихийно по какому-то поводу успело организоваться на втором этаже, по мягкому языку января.
За углом и в самом деле обнаружился тёмно-красный фольксваген-туарег. Его держали в относительном порядке: снег вокруг убран, тот, что успел нападать сверху, чокнутая Мила смахнула рукавом свитера. Она даже не удосужилась одеться, только влезла в дорогие сапоги из коричневой кожи, чем-то напоминающие о временах дикого запада.
- Залезайте, - Пётр махнул пистолетом. - Ты, дядя, садись вперёд. Водить умеешь? Не обольщайся, свою малышку я тебе не доверю. На пассажирское. Мила, сядешь с этой беременной шалавой сзади. Да смотри, приглядывай за ней хорошенько.
Ленка с опаской посматривала на ярко-красный маникюр на ногтях Милы. Похоже на орлиные когти, испачканные в крови безвинного зайчишки.
Пётр крутил баранку зло и умело, как фермер, что каждый день сворачивает головы индейкам; на пленников он даже не смотрел. Пистолет преспокойно лежал возле коробки переключения передач, но Игорь оставил всякие мысли на него покуситься.