- Через полчаса после того, как твой ублюдок увел малыша, мы с женой поехали на поиски, - сказал Пётр. - Кое-кто из глазастых бабок на первом этаже видел, его несли в сторону хлебзавода. Но дальше я ничего не знаю. И лучше не говори мне, что у тебя нет идей.
- Есть, - ответил Игорь. Голос порывался «пустить петуха», но Игорь заставил звучать его ровно и непринужденно. - Когда я шёл за Кириллом... когда я его потерял... мы были в парке за торговым центром. Там, где колесо обозрения. Было много, очень много детей.
Ленка в зеркало заднего вида смотрела на его «что же ты раньше не сказал» взглядом. Игорь ответил тем же: «а кто предложил пойти познакомиться с товарищами по несчастью? Или ты думала, они захотят обняться и вместе поплакать?»
Пётр лихо свернул на нужную улицу. Снег бросался на лобовое стекло вновь и вновь, как больная бешенством овчарка. В этом квартале ещё был свет: окна мерцали сквозь снежную пелену, как маяки на далёком берегу.
- Та женщина на видео... - сказал Игорь. - Ваша соседка...
Пётр пожал плечами.
- Я пристрелил эту сучку. Валяется у нас в ванной. Не бойтесь, гнить она начнёт ещё не скоро. Там холодно, как в аду. Настоящий морг.
- Сука, сука! - кровожадно взвыла на заднем сидении Мила. Ленка сидела тихо, как мышка. Кажется, она даже перестала дышать.
- Она прохлопала ребёнка. - Пётр дышал спокойно, как человек, которого едва ли хоть что-то в этом мире способно расстроить. - Нашего ребёнка, которого ей поручили и за которого она, чёрт возьми, получила немаленькие деньги. А то, что я её убил... ну так что же, времена изменились, пора бы некоторым это понять. Теперь это будет в порядке вещей. За сына я пойду хотя бы и под землю.
- А за меня, Петя? - плаксиво спросила с заднего сидения Мила. - За меня ты пойдёшь под землю?
У Игоря вдруг пересохло во рту: захотелось, чтобы Пётр вдавил педаль тормоза, так резко, чтобы эта крикливая самка врезалась лбом в собственные колени. К его удивлению, Пётр не повёл даже ухом. Очки на его носу восседали с достоинством орла на гребне скалы.
- Примерно оттуда я тебя и достал, если забыла? - он бросил короткий взгляд на Игоря. - Знаешь, где я нашёл эту барбариску, приятель? Вырыл из-под земли на кладбище. Её покойный папаша был чокнутым. У него и справка была. Однажды нашло на него что-то, ударил дочурку по голове железным совком для мусора, привёз ранним утром на кладбище и бросил в отрытую могилу, в которой должны были днём покойника хоронить. И принялся забрасывать землёй. А я тогда как раз там рядом околачивался... видишь ли, работал я одно время водителем ритуального автобуса, а по ночам на том же автобусе по клубам народ катал. Вроде «весёлого тура», только для укуренной, спитой в дрянь молодёжи. Я сам же его и придумал. Так вот, забыл ключи от дома на первой работе в кандейке, пришлось возвращаться после ночи. Вот и застал картину. Отсиделся в кустах, дождался, пока мужик слиняет, и вот - выкопал себе жену. Правда, дорогая?
- Настоящая, зайчик, - с покорностью накачанной транквилизаторами львицы ответила Мила. - Очухалась я с землёй во рту. Ничего противнее в жизни не ела... а справку ту папа потом мне подарил.
У Игоря возникло нестерпимое желание ткнуть Петра в бок пальцем, чтобы проверить, действительно ли он состоит из плоти и крови, или всё-таки из горячего газа. Между этими двумя - мужчиной за рулём и женщиной на заднем сидении - пульсировало нечто, похожее на живую пуповину. Игорь вдруг понял, что отчаянно им завидует.
Нестерпимо захотелось сказать Ленке несколько ласковых слов, но мужчина не посмел открыть рта.
С одной стороны дома кончились и замелькали ряды посадок за низкой каменной оградой: тот самый парк. Игорь прилип к стеклу, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Пётр завернул на стоянку, Мила пробормотала что-то вроде «страшно-то как».
- Вылазьте, - коротко скомандовал их похититель.
Во всяком случае, фонари всё ещё работали, что было очень актуально ввиду скорого наступления ночи. Темноту как будто заносило сюда ветром: надвигалась она стремительно и отъедала у города кусок за куском, щёлкая белыми челюстями. В пятнадцати шагах уже затруднительно было что-то разглядеть.
У Петра был фонарик, но толку от него оказалось немного.
- Митяй! - завопила Мила, приложив ладони ко рту и повернувшись в сторону, где выгибали спины нехитрые парковые аттракционы.
Вряд ли полугодовалый ребёнок мог ответить, но женщина, похоже, всерьёз так считала. Она одёрнула свитер, смахнула с волос успевший угнездится там снег, и, размахивая руками, бросилась ко входу. Пётр с пистолетом в одной руке и фонариком в другой последовал за ней, напоследок бросив: