Она приняла решение - окончательное и бесповоротное. Современный мир стал той самой непроглядной темнотой, в диалогах с которой она провела ночь. Ленка не хотела бы, чтобы их малыш родился в эту темноту, и, тем более - пришёл в неё, как её часть, как первопричина.
Складывая в рюкзак чистые простыни, она думала о колебаниях и решимости. Не то, чтобы её посетили философские думы - просто Ленка вращала в своей голове эти два слова и их производные, разглядывала их под разными углами. Пыталась придать им разные значения. Зачтётся ли в дальнейшей их с Гошей... или в её сольной судьбе, если вдруг по каким-то причинам они больше не найдутся (такой вариант Лена не исключала), эта её решимость и действия, которые за ней последуют? Станет ли дорога легче, если избавиться от столь сомнительного груза, даже если этот груз представлял величайшую ценность в прошлых, уже закончившихся жизнях? Она на это надеялась. Это - говорила себе Лена - как, оставшись единственным на свете человеком, выбросить мешок с золотыми самородками.
Также Ленка думала о той женщине - о завершающей встрече в веренице пугающих встреч за прошлый день. В том, как свалилась она, истекая кровью изо рта и носа, можно было усмотреть какой-то скрытый смысл, божественное провиденье, даже, быть может, глубокий урок, но Ленке, которая внезапно пришла в гармонию с собой, не хотелось разрушать её поиском глубоких смыслов. Та женщина говорила о каком-то священнике. На религию Лене было глубоко плевать, но, быть может, этот священник мог бы направить её в нужную сторону? Ещё один вариант - посетить пару близлежащих клиник, есть достаточно большие шансы, что они всё ещё функционируют. А если нет, то, по крайней мере там могут подска...
В тот самый миг, когда Ленке казалось, что она держит себя под контролем, что-то дало трещину. Ей захотелось сесть на холодный пол, обхватить голову руками и зарыдать, да так, чтобы весь пол превратился в чёртов каток. Могла бы она подумать хотя бы несколько дней назад... могла бы она даже вообразить эту холодную, страшную уверенность? Не в космос должны нырять исследователи, и не в Мариинскую впадину - настоящие бездны прячутся в людских душах.
Дрожащими руками Лена собрала волосы в хвост. Взглянула в зеркало, похожее на кофе в остывшей кружке. Несколько раз глубоко вздохнула. Не время колебаться. Позже она как следует обо всём поразмыслит... после того, как всё свершится.
Игорь заворочался в своей ледяной пещере, и Лена, натянув ещё один свитер, а следом - пальто, выскользнула из квартиры, тихонько прикрыв дверь. Ключи, повинуясь какому-то порыву, она не взяла. Нужно приготовиться к тому, что после всего ей некуда будет возвращаться.
В убелённом мире было какое-то тихое очарование. Словно старец, взирал он мутными глазами балконов. Время - нет ещё семи утра. Трамвайные рельсы, казалось, готовы зазвенеть, как гитарные струны, стоит к ним только прикоснуться. Какой-то мужичок в оранжевой робе и с метлой пытался раскидать снежные сугробы. Выглядел он как самый странный человек на земле. Выходя из подъезда, Ленка думала, что он заговорит с ней, но он продолжал своё бесполезное занятие, угрюмо опустив глаза. Край его бороды покрылся инеем. Поэтому ей пришлось вести с ним диалог в своей голове: «Осторожнее, не поскользнитесь» - «Зачем же вы? Всё равно ничего уже не исправить» - усмешка на потрескавшихся губах - «Что - зачем я? Просто делаю свою работу». - «Да кому нужна ваша работа в такое время?» - «Я всегда думал, что моя работа - самое бесполезное, что есть на земле... сами подумайте - расчищать дорожки в снегопад - что может быть глупее? Или, скажем, выметать воду из луж... ну бред же!» «В каком-то смысле вы правы» - «Вот! Теперь всё изменилось, и то, что я делаю - самое полезное, так как это единственное, что не даёт рассыпаться цивилизации. Простые и скучные действия - то, что скрепляет всё на свете. Поэтому сейчас я буду работать, пока не свалюсь. Или пока меня не убьют бутылкой по голове из-за моего тулупа. Он ведь на самом деле тёплый, этот тулуп. Но тогда за мир, сами понимаете, я больше ручаться не буду. А теперь - позвольте откланяться, мне нужно работать»...
Этот внутренний диалог немного успокоил Ленку. Дворник, отдавая честь приложенным к козырьку шапки ребром ладони, истаивал в её разуме. Закутавшись в платок, она бежала, стараясь поменьше глазеть по сторонам.
Иные дома превратили в настоящие укрепления: первые этажи щетинились досками и частями разобранной мебели; меж щелей глядели часовые. От кого они собрались обороняться? От детей? Или это просто банда мародёров, которые награбили ценностей, и, не в силах утащить всё и сразу, решили сделать перевалочный пункт? Вероятнее всего, просто местные жители, стихийно сплотившись этажами и подъездами, решили прописаться в квартирах как можно дольше, цепляясь за свои стремительно обесценивающиеся сокровища.