- Ах...
- Правда, потом этот же дед говорил, что дом подпалили жильцы, когда убегали, чтобы ничего мародёрам не досталось. Бедняга... умом-то, наверное, совсем поехал.
- Угу...
- Ты знаешь, теперь ведь никто не смотрит за границами! Кое-кто предрекал, что по-настоящему век двадцать первый наступят, когда больше не будет пограничников и паспортного контроля. Не будет виз и приглашений. Интересно, довольны они сейчас? Немного просчитались: открытые границы - признак не цивилизации, а средневековья.
- Да, наверное...
- Подай-ка мне каретку.
- Послушай, отправь ты эту свою святую инквизицию лучше обчистить какую-нибудь больницу. Вон их сколько стоит, закрытых и без охраны. Частные клиники, опять же... как можно этой ржавой мотыгой делать аборты?
- По-твоему, они идут сюда за хорошей медициной?
- Нет, но...
Ленка поднималась с облаками горячего пара в зимнее небо, где - вот странность! - было совсем не холодно. Голоса медленно удалялись. Вряд ли имелась на свете хоть что-то, что могло поколебать эту гармонию. Она решила проверить - повернула ход мыслей (с немалым трудом: крутить эту баранку всё равно, что крутить руль огромного грузовика) в сторону своего малыша, который уже успел родиться и вырасти в мыслях родителей, а потом медленно, по частичке, начал оттуда пропадать, до тех пор, пока не осталось нечто несуразное, нежеланное и отвратительное, что выкинуть на помойку - только за радость...
Сначала ничего не получалось. Но Лена напрягла слабеющее сознание, и тут на неё свалилось это. Это было как гром, как столкновение двух глыб льда в океане, как... хохот, точнее, грохот-хохот, он без остатка поглотил всё существо девушки. Казалось, внутри неё кто-то улыбается, и эта улыбка гремит, как все грозы на свете. «Я собираюсь тебя убить!» - задыхаясь, закричала Лена. Где-то продолжали бубнить доктор и его ассистентка, но Ленка была уверена, что через её настоящие уста не просочилось ни звука. Наркотик связал её надёжнее любых пут.
Никто ей не ответил. Только улыбка, кажется, стала ещё шире. Сейчас... потом... ещё немного... и больше не будет...
Ничего.
Глава 2. Снаружи, и…
Первым делом Игорь попытался сварить себе кофе. Всё вокруг покрывалось льдом. Звуки, казалось, существовали только здесь, в замкнутом пространстве. Унитаз поприветствовал его звоном струи о ледяную корку. Вода в бачке превратилась в глыбу льда, и Игорь, воспользовавшись тыльной стороной молотка, как маленькой киркой, добыл оттуда достаточно для приготовления напитка. Руки начали замерзать, и он влез в массивные меховые перчатки.
Единственным, что по-прежнему здесь подчинялось человеку, была газовая горелка. Газ в баллоне ещё оставался и на свет с шипением появился язычок пламени.
Скоро у него был горячий напиток. Это было сродни добыче алмазов из недр каменной породы, и Игорь чувствовал себя искателем сокровищ, заблудившимся в пещерах, но зато нашедшим оные сокровища. Вот он сидит, разглядывает их, нюхает и пробует на зуб, а в фонарике, между тем, садятся батарейки.
Он сумел подогреть на постном масле несколько кусков хлеба, зажарить ломтик мяса, после чего официально заключил, что пришёл в себя.
Ленка ушла... Игорь знал, куда. Вариантов нет. В приоткрытую дверь с лестницы вползали клочья тумана. Она, уж конечно, не хотела, чтобы он отправился следом. Может, выйдя из подъезда, некоторое время шла задом наперёд, чтобы сбить со следа вероятную погоню. Игорю хотелось кусать себя за руку и бить по стене кулаками до тех пор, пока она не развалится или пока руки не превратятся в кровавое месиво. Может, всё-таки стоит её отпустить? Оставить право выбрать то, что подсказывает материнское и женское сердце...
Стянув перчатку, Игорь пальцами затушил горелку. Почувствовав, как на коже вздуваются волдыри, ухмыльнулся. Ещё живой. Не превратился в ледышку, как она. И, в конце концов, может, он всё ещё отец. Может, ещё не поздно. Дети нынче такие, что сами решают свои судьбы, но можно притвориться, что ничего не случилось, что всё это дурной сон и мир не сошёл с рельс, грохоча и извергая искры... Похититель (забудем на время, что это любимая жена) уходит на всех парах и самое время отправиться в погоню.
Когда мужчина переступил порог, взгляд его упал на книгу, лежащую в коридоре, словно дохлая птица. Страницы её изогнулись в форме восклицательного знака, изумрудный город плыл в утренней дымке, как мираж. Повинуясь какому-то импульсу, Игорь сграбастал её и сунул во внутренний карман куртки. Здесь, дома, не осталось больше ничего, что хотелось бы забрать - как не осталось ничего, к чему хотелось бы вернуться. Дом нынче больше не крепость... крепость - ты сам, и настало время проверить, насколько ты крепок. Экран телевизора тускло серебрился, будто паук-киноман затянул его паутиной. Деньги... небольшая стопка мятых купюр была у Игоря в кармане, остальное - на банковской карточке. До чего же уморительно было накануне наблюдать толпу возле банкоматов, которые перестали работать, судя по валяющимся рядом чекам, около часу ночи, да отделений банков, которые так и не открылись.