Еда! Господи, сколько же здесь еды. Эти уходящие в бесконечность полки... Немота в кончиках пальцев - они начали подмерзать, - перестала иметь всякое значение.
Получасом позже, поедая бутерброд с куском жёсткого сала, Игорь вежливо выслушивал доводы жены, и, выкраивая промежутки между фразами, пропихивал ей в рот куски грудинки и размороженный и любовно порезанный им самим помидор.
- Ты не сможешь держать меня здесь вечно, Гошик, - говорила она, заливаясь злыми слезами.
- Я и не собирался. Мы подождём весны... подождём, пока не родится наш сын.
- Клянусь, я что-нибудь с собой сделаю. Ты и моргнуть не успеешь, как всё случиться. Он и так уже мёртв, Игорь. Почему ты не позволяешь мне от него избавиться?
- Он жив, - Игорь улыбался. - Мой сын жив.
- Это всего лишь фантазии. Ты, видно, сошёл с ума, раз не видишь очевидного... Я вырастила нашего первого сына, в то время, как ты предпочел от него отказаться. Так чем тебя огрели по голове, что ты предпочёл занять моё место? И как тогда мне быть, кроме как не занять твоё? Очнись от грёз, Гоша, времена изменились.
- Замолчи и жуй, а то подавишься. Наше время ещё не прошло.
- Я... - Лена сделала движение, будто собиралась всплеснуть руками. - Если бы я знала, каким великим упрямцем ты можешь быть!
- Помнится, ты называла меня сопливым мальчишкой и предлагала остаться в детском саду вместе с Кирюхой.
Упоминание о старшем сыне привело её в ярость.
- Ты и есть мальчишка! Не знаю, каким образом я смогла оказаться в твоей власти. Деревенщина! Пещерный человек! Диктатор!
- А ты - ты считаешь себя здравомыслящей? - сварливо сказал Игорь. Он не вспылил, нет - на всём, что могло там, внутри, вспыхнуть, будто бы выросла свежая трава. Он хотел немного вывести Лену из себя. Это так редко удавалось в прошлой жизни, что Игорь, ругая себя за мелочность и злопамятность, не мог упустить такой шанс. - Собиралась убить ребёнка. В каком-то грязном сарае... я, если хочешь знать, вытащил тебя из-под ножа.
На это Лена не ответила ничего вразумительного. Но когда она зарычала, как рассерженная пантера, Игорь схватился за голову.
С этой поры он стал приковывать жену за обе руки к декоративной пальме. Сначала думал найти какие-то верёвки (всё-таки скотчем положено связывать буйных пассажиров в самолёте, но никак не собственную жену), потом в отделе товаров для детей неожиданно обнаружил вариант получше - детские розовые пластиковые наручники с настоящей цепью, которые оказались необыкновенно прочными.
- В комплекте есть ещё пистолет с липучками. Оставлю его тебе. Развлекайся, - сказал он по возможности ласково, но Ленка только плюнула ему в лицо.
Когда Савельев удалялся на охоту, то позволял себе ругаться и даже плакать. Отчаяние таилось на верхних полках стеллажей, падая на макушку чёрной птицей. Безоговорочно верховодить в супружеских отношениях уже не казалось таким важным. Игорь пришёл к выводу, что компромиссы с воюющей женщиной - такой же миф, как то, что люди способны меняться под давлением обстоятельств. Это всё меньше было похоже на войну и куда больше - на помешательство. Странно, что этой грани он не заметил раньше.
Отныне, когда он пытался кормить Лену с рук, приходилось опасаться укусов. Жена ни за что не хотела принимать пищу, она ёрзала и отворачивала лицо, сжимала зубы, но Игорь, научившись варить на горелке кашу, валил Лену, иногда вместе с пальмой, и вливал ей в рот часто пересоленную массу.
Он вспомнил о прихваченной из дома книге (она чудом не выпала из внутреннего кармана куртки), и, коротая вечера, читал вслух «Волшебника страны Оз», хватая жирными пальцами страницы и направляя на текст свет прожектора.
- Мы тоже найдём своего волшебника, - говорил Игорь. - Волшебника, который всё сделает, как надо.
Ленка молчала, кусая губы. Мужчина, заложив книгу пальцем, размышлял - до чего же глупы все они - и Страшила, и Дровосек, и Лев. Зачем идут в такую даль? У них же есть всё, что нужно! Шутил, что это единственная приключенческая книга, которую он прочтёт в зрелом возрасте, и сам же смеялся над этой шуткой.
Наведавшись на склад и притащив несколько картонных коробок, Игорь соорудил убежище. Стены, даже те, в которых легко проделать пальцем дыру, задерживали достаточно тепла. В будущем можно будет перебраться в служебные помещения, обустроиться там в какой-нибудь комнате и заодно разведать, где туалет... но пока Игорь не готов был расстаться с ролью дракона, живущего на груде сокровищ. В странствиях по огромному тёмному помещению он совершал крошечные открытия, которые, из-за одинаковых, скудных на события дней, приобретали по-настоящему огромное значение. Он нашёл тех воробьёв - правда, уже мёртвых. Их тушки, похожие на фарфоровые поделки, валялись под ногами в хлебном отделе. Ещё Игорю казалось, что здесь живёт кошка. Пару раз он вроде бы видел маленькую хвостатую тень, но та каждый раз от него удирала. Что же, каждому тёмному лесу - свои дикие звери.