- Что же у нас получилось? - спросил себя Игорь. Он походил на человека, долго решающего сложный математический пример и вконец запутавшегося в собственных записях.
- О чём ты, милый? - спросила она. Мужчина понял: она не в себе. - Кто это?
Игорь включил прожектор, который притащил сюда, чтобы читать, коротая долгие ночи. Когда фигуру Кирилла выхватил из темноты яркий луч, горло женщины, как расстроенный музыкальный инструмент, исторгло длительную высокую ноту. То, что было когда-то их сыном, просто ждало, ничего не предпринимая.
- Зачем ты вернулся? - прошептала она. - Я, должно быть, брежу. У меня жар.
Игорь склонен был с ней согласиться. Как он раньше не понимал, что жена больна?
- Я её не отдам, - повторил он.
- Сидящий на пороге сам позвал, - возразил хор голосов. - Сидящий нужен я-нам, чтобы указать путь.
Последнее слово было произнесено громко и звонко - и Игорь наконец различил фальцет, которым начинал говорить, когда волновался, его сын. Он не мог оторвать взгляда от серебрящейся в свете прожектора дорожки из монет.
В глазах Ленки искрой проскочила паника.
- Убей меня, Кирилл, знаю, тебе это теперь ничего не стоит. Убей, но не заставляй видеть, во что мы все превратились, - она посмотрела на супруга и повторила: - Или ты. Пожалуйста.
- Я никогда не причиню тебе вреда, - ласково сказал Игорь.
Он пошарил по карманам в поисках большого розового ключа, но не нашёл. Тогда он сходил за садовым секатором и перекусил блестящую цепочку.
На лице Кирилла появилось какое-то томление. Он подвигал руками, будто проверяя, сгибаются ли они ещё в локтях, и вдруг грохнулся на колени. Прежде, чем Игорь успел среагировать, он прополз мимо и обнял живот Лены.
- Есть ли другая дорога к нему? - спросил он. - Я-мы блуждаем и не находим дороги.
Игорь хотел броситься на помощь жене, но остановился, увидев, как из широко раскрытых глаз мальчишки ручьями текут слёзы. Ему показалось, что он снова стал нормальным - но только на мгновение.
- Мне страшно, - прошептала Лена. Она сидела, запрокинув голову, и будто боялась опустить взгляд. Но вот левая её рука оторвалась от пола и опустилась на голову мальчика. Игорь наблюдал за этим движением, будто за полётом военного истребителя, мелькнувшего над сонной сельской местностью. Ему показалось, что Лена не отдавала себе отчёта, что делает.
В наступившей тишине было слышно, как солдаты покидают здание. Кто-то с кем-то спорил. «Если мы её бросим...» - донёсся до Игоря возмущённый голос.
А Кирилл вдруг пришёл в страшное волнение.
- Что? - кричал он и кричали все вокруг. - Что? Нет, не закрывайся от нас, слышащий первым. Я-мы почти прикоснулись к нему! Я должен чувствовать! Я должен видеть!
Нож, о котором Игорь совсем забыл, оказался вдруг в руке у мальчишки. Кирилл отодвинулся, давая себе возможность размахнуться, и в этот момент мужчина схватил его за ворот куртки и швырнул в сторону, прямо на груду мешков с сахаром.
- Не прикасайся к ней!
Лена закричала. Живот её заколыхался, как большой мыльный пузырь, серия толчков обрушилась на него изнутри. Игорь готов был поклясться, что видел след крошечной ладони. Он бросился к супруге, не заметив, как сомкнулись на рукоятке ножа, который выронил Кирилл, пальцы женщины.
Он поднял Лену, закинул себе за шею её руку и повёл прочь, ориентируясь по красным аварийным лампам, к служебному входу. Ему казалось, что они уходят незаметно, но когда рассыпавшееся по полу печенье захрустело под множеством ног, Игорь понял, что ошибается.
Обернувшись, он оттолкнул девчушку... нет, бредущего, с чистым, белым, кукольным лицом, что пытался уцепиться за его одежду. Ускорил шаг и едва не врезался в преграду. Там, где был проход, стеллажи сдвинулись, будто двери закрывающегося лифта. Банки со сгущённым молоком посыпались с них и вдруг зависли в воздухе.
- Тебе не отнять у я-нас слышащего!
Игорь протянул свободную руку к одной из банок, но они пришли в движение и выстроились в столб выше человеческого роста. Вот, значит, как... помнится, когда всё началось, Кирилл баловался тем, что раскладывал по квартире вещи с таким лицом, будто у него вот-вот выйдет шедевр современного искусства. Теперь бредущие усовершенствовали своё умение и творят без рук, одной лишь силой разума.