Кирилл повернулся к Игорю.
- Ты должен проснуться. Попробовать разбудить себя, услышать то, что услышал каждый из нас. Между мной и тобой не такая большая разница. Я сумел, а значит, и ты сможешь.
- Ты переоцениваешь мои возможности, - произнёс Игорь. - Я умею ремонтировать велосипеды - это да. Умею делать разные другие вещи - не сказать, чтобы очень много, но тем не менее. Ещё немного разбираюсь в хорошем табаке. Но чтобы слышать какие-то голоса... нет, до такого не доходило никогда. Когда на улице ко мне подходили свидетели Иеговы, я говорил им, что могу сделать самолётики из этих их листовок.
- Попробуй, - вдруг шепнула Ленка.
- Что? - Игорь переполошился. - Тебе больно? Что-то не так?
Ленка раздражённо отмахнулась. С видимым усилием она мобилизовала своё неповоротливое, насквозь истыканное иголками усталости и боли тело и посмотрела мужу прямо в глаза.
- Попробуй сделать, что он говорит.
- Иногда я совсем тебя не узнаю.
Игорь хотел сказать, что ещё сутки назад Лена не хотела слышать о детях вовсе - о своих ли, или о каких-нибудь ещё. Она, как и многие... да что там, почти все - загнала их в своём сознании в самый глубокий колодец и засыпала землёй.
- Разве ты не видишь всё это? Не видишь, что здесь особенный порядок, который мы никогда не постигнем? И никто из взрослых на это не способен. Мы вроде мореплавателей, что высадились на неизвестный континент с туземцами, обычаи которых дики и чужды. Но если есть хоть малейший шанс... как бы это сказать... навести мосты - давай попробуем.
По лестнице они двинулись в глубины бункера. Вмонтированных в стену перил не хотелось касаться - холодные и липкие, они оставляли на ладонях бурые следы. Опоры чёртова колеса стенали, подражая плохо настроенным музыкальным инструментам.
- Я не хочу быть таким, как вы, - упрямо сказал Игорь. - Хочу остаться человеком. Мы с твоей матерью не сможем вот так вот бродить кругами, будто заводные болванчики.
От улыбки Кирилла разило молниями.
- Когда услышишь Голос, ты поймёшь. Я не могу сказать слепому, что такое свет. Когда ты прозреешь - увидеть всё сам.
Игорь до хруста сжал кулаки. И тут же почувствовал тёплое прикосновение к запястью. Ленка ничего не сказала, но это касание вонзило копьё в грудь всех на свете сомнений. Глядя, как они истекают кровью и печально думая, что он, возможно, сойдёт с ума, Игорь кивнул.
Кирилл сказал:
- Мы уже пришли.
Пахло керосином и машинным маслом, на полу в свете десятков и десятков свечей тускло блестели какие-то лужи. Бутоны живого огня затрепетали, когда открылась и закрылась дверь. Игорь выключил фонарик. Было достаточно светло, чтобы всё рассмотреть - и даже более того. Чтобы увидеть, что это не просто внутренности впавшего в спячку короля парка. Бредущие вложили в него частичку своей души. Он почувствовал колючий неприятный взгляд, но не смог понять, где прячутся те глаза.
- Что это за место? - спросил Игорь. - Куда нас привели?
Оглядевшись, он не увидел Кирилла. Не смог его узнать среди десятка недвижных фигур, идолов, лица которых казалось восковыми в неверном свете.
- Пусть мать первого слышащего встанет на ладонь.
Игорь и Ленка увидели на полу грубый рисунок - пятерню, каждый палец которой был нарисован отдельным мазком, грубым и широким, как будто вместо кисти использовали веник, обмакнув его в красную краску. Оттолкнув мужа, Лена встала, куда было велено. В своей зелёной куртке она походила на смешную пузатую горошину, которую кухарка нашла в коробке с рисом. Оказалось, что темнота обманчива, и пространства вокруг оставалось не так уж много - какие-то шестерни, валики и колёсики касались женщины со всех сторон, в том числе и спереди, будто усики любопытных насекомых. На ткани расплывались пятна масла.
- Что дальше? - спросила она, и, подняв лицо, закрыла глаза, будто готовясь услышать самую восхитительную музыку в своей жизни.
Игорь не мог заставить себя пошевелиться. Он вспомнил, как листал «Волшебника в стране ОЗ». До конца он так и не дочитал, добравшись до того места, где Дороти и её друзья идут по мощёной золотом дороге, но в голове вдруг всплыл озвученный голосом жены текст. «...особенно поразил Дороти трон зеленого мрамора в самом центре зала. Это было мраморное кресло, тоже украшенное изумрудами. На этом кресле возлежала огромных размеров Голова. Рук, ног, туловища у нее не было, как не было и волос на черепе. Зато были нос, рот и глаза».
- Ты читала Кирюхе эту книгу, - пробормотал он, борясь с желанием облизать потрескавшиеся, и, кажется, кровоточащие губы. - А я... что делал я? Наверное, сидел в зале и смотрел телек.