- Она будет в порядке, - резюмировал мужчина. - Что ж, будет лучше, если мы отсюда уберёмся.
- Они нас так просто не отпустят, - сказал Игорь, проверяя, удобно ли лежит на его плече Ленкина рука. Женщина казалась едва ли не пушинкой - будто вот-вот распахнёт крылья и улетит с этой грешной планеты. - И он тоже не отпустит. Железный монстр. Сейчас вы его остановили, но кто знает, когда он вновь проснётся.
Воспоминание о механических челюстях было настолько ярким, что Игоря прошиб холодный пот.
- Просто идол, - отец Василий поднырнул под Ленкину руку с другой стороны. - Я уверен, что вы, когда ходили в коротких штанишках, тоже придумывали себе всяческих чудовищ и дивных див, одно из которых могло говорить голосом отца или старшего брата. Если не вы, то ваши предки в аварском каганате или Моравии - уж точно. Это естественный процесс. Детишки научатся видеть в своём боге нечто большее, чем замшелый камень или деревянного истукана, дайте им только время и хорошего пастыря. А на ваше первое предположение я отвечу - отпустят, поскольку могут найти меня не бесполезным.
- В качестве пастыря?
- Если только захотят меня слушать.
Двое мужчин и женщина отыскали тропку среди неподвижных фигур, которые поворачивали головы за вслед - Игорь не знал, есть ли среди них Кирилл, да и не хотел этого знать - и начали долгое восхождение, в конце которого, надеялся Савельев, непременно будет солнце.
Часть III. Интерлюдия
Вынырнув из забытья и увидев белый потолок в сеточке мелких трещин, Женька Комаров сразу понял, куда загремел.
Российские больницы не располагают к быстрому душевному исцелению, зато, видя дородных медсестёр с торчащими из карманов халата шприцами и катушками жёлтых бинтаов, которые уже куда-то наматывали, и с сигаретой с пожёванным фильтром во рту, которую мадам не терпится прикурить, солдат всегда может сказать, что он в надёжных руках.
Санитарка с крашеными перекисью волосами и преждевременно постаревшим от алкоголя лицом заглянула в палату, хмуро сказала: «ах, очнулся»... и проследовала дальше. Женя кивнул сам себе. Такие женщины не могут исчезнуть с лица Земли. Что им апокалипсис? Что величайшая социальная катастрофа? У них либо вовсе нет детей - либо есть, но взрослые.
- Давно я валяюсь? - спросил Женька у старичка на койке по соседству. Старичок нежился на белых простынях, так что, наверное, являлся большой шишкой или, по крайней мере, был небесполезен национальной гвардии.
- Пару дней, - ответил старичок. - А сколько до этого - не знаю. Меня самого позавчера привезли. На большой белой машине. Не думал, что когда-нибудь на такой ещё покатаюсь.
Приподнявшись на локтях, Женя огляделся. В вытянутом зале ещё восемь или десять занятых коек, но прочие больные лежали без движения. Меж рядами стояли, кренясь в разные стороны, рога с капельницами. Тепло - сразу видно, что основательно запившую цивилизацию привели сюда под дулом автомата и заставили работать. Вообще, если бы воспоминания о двух неделях снежного ада не были такими яркими, Женя мог решить, что ему всё приснилось.
- Как там, в большом мире?
- Паршиво, - сказал старичок, ковыряя в носу мизинцем левой руки. Правая, начиная от кисти, отсутствовала, а культя замотана бинтом. - Быть беде, да какой! Всё, что мы пережили, покажется прогулкой за хлебушком в магазин. У меня на такие вещи чуйка, уж поверь.
Комаров ожидал продолжения, но его не последовало. Старик утонул в подушках и изучал пятна света на потолке. Был день.
- Что ж, отдохнули и ладно.
Женька попробовал встать, но живот пронзило резкой болью.
- Ты бы не рыпался. Тебя резали, и, похоже, серьёзно. Не зажило ещё.
Женя откинул одеяло, задрал футболку с чужого плеча - она была на два размера больше - и увидел кривой красный рубец, наискось пересекающий живот от нижнего левого ребра к правому бедру. Восхищённо присвистнул.
- Да уж, не быть мне теперь писаным красавцем.
- Девки таких любят, - отозвался старичок, хмыкнув: - Хотя зачем они теперь, девки-то? Вымрем все, как динозавры.
- Не вымрем, дед, - сказал Женя. - Ещё рано сдаваться.
Он услышал шум и почему-то подумал, что приближается время обеда. Сейчас придёт сестра, и будет кормить его какой-нибудь малосъедобной кашицей. По крайней мере, у неё можно поинтересоваться, когда он получит шанс сбежать из этого могильника и вернуться к своим. В окопах даже калечные исцеляются мгновенно - это он знал наверняка.