Однако Женя Комаров, боец подразделения «Хорёк» национальной гвардии в чине младшего сержанта, не подозревал, что судьба предоставит ему такую возможность уже в ближайшие минуты.
- Сосульки, наверное, сбивают, - пробормотал дед, кряхтя и заворачиваясь в одеяло. - Тут потепление было, а потом снова снег повалил. И таперича валит. А что до сосулей, так давно пора, а то, не ровен час, упадут кому на макушку...
А потом шум повторился, уже ближе, и Женя, сбросив одеяло на пол, скатился на пол.
- Прячься, дед, - зашипел он, ощущая почти нестерпимую боль. - Прячься, если жизнь дорога!
Их кровати находились слева от открытой двери, и сначала Женя, распластавшись на прохладном полу, увидел толстые ноги медсестры, которая очень быстро ими перебирала. Через секунду они исчезли, и показались другие, в высоких грязных сапогах. И ещё одни, и ещё - всего шесть пар. Последняя осталась у двери, как будто одному гостю хватило такта разуться, но Женя знал - он просто сторожит вход. Так или иначе, нет никакой возможности сбежать, не столкнувшись хотя бы с двумя интервентами.
Он бросил взгляд в окно - судя по веткам деревьев, этаж второй. Не так уж высоко, если старик прав и снега нападало достаточно... и если пара дворников-таджиков не отскребла непогоду до асфальта или промёрзлой земли.
В любом случае, выяснять это он будет уже в полёте.
Хриплый голос сказал:
- Здесь должен быть человек, который пострадал в торговом центре на углу Московского и Кирова от рук бредущих.
Пострадал... бредущие... ага. Кое-что начинает проясняться. Женька только теперь задумался о том, как он сюда попал.
Тишина его не удивила. Так или иначе, а палата эта для тех, кто побывал на границе жизни и смерти, и большинство здесь и поныне там пребывает.
Кажется, до пришельцев дошёл этот факт, потому как они, увидев деда, который то ли не успел, то ли просто не догадался претвориться коматозным, почти в полном составе последовали к нему.
- Знаешь об этом что-нибудь?
- Только то, что какого-то мутанта давеча по всему госпиталю ловили, - послышался сварливый голос, и Женька едва не зааплодировал. - Он и по стенам бегал, что твоя землеройка, и пламенем из глаз бил, и даже срал натуральным шлакоблоком...
Хлёсткий звук пощёчины выдернул Женьку из укрытия, как пулю из ствола. Люди окружили старого партизана со всех сторон, и трое стояли к пустой койке спиной. Ими солдат и занялся в первую очередь, приложив одного о железную спинку кровати, второго огрев треногой от капельницы, а с третьим вступив в ожесточённую схватку на кулаках. По правде говоря, вряд ли Женя вышел бы из неё победителем - внутренности болели так, что хотелось свернуться клубком. Впрочем, до заключительного минорного аккорда на зубах дело не дошло - Женьку поймали за оба локтя и защёлкнули на запястьях браслеты.
- Не вздумай пинаться, отродье, - сказал тот, кто стоял у двери. - Если я ничего не путаю, ты тот, кто нам нужен.
Привели медсестру, и Женька ободряюще кивнул ей: мол, всё в порядке. Да, я тот, кто им нужен. И, надеюсь, больше никого они здесь не тронут.
Звуки, которые выдернули его из постели, не оставляли возможности для двойного трактования. Выстрелы.
На лестничной площадке лежали два тела в камуфляже. Охранники, совсем молодые, почти мальчишки. Было бы каждому на год меньше, они не дожили бы и до сегодняшнего дня, выбросившись из окна или воткнув себе в горло нож. Что ж, едва ли лежать в луже собственной крови и с дырой в сердце - лучшая перспектива.
Человек, который надел на него наручники, был главным в ватаге голодранцев с оружием, что ворвалась в больницу. Выглядел лет на двадцать пять-тридцать, с длинными, забранными в конский хвост волосами и в чёрной шапке, едва прикрывающей уши, какие носят в фильмах рецидивисты и наёмники. Женька подметил искорку сумасшествия на его лице и не преминул сообщить об этом, за что получил увесистый подзатыльник. Впрочем, все они производили неоднозначное впечатление - разные по возрасту, вооружённые всем, чем можно, от помповых ружей до монтировок и бит, и даже словосочетание «элементарная дисциплина», кажется, не было им знакомо.
Свои были бы здесь уже через десять минут... вот только интервенты отобрали у сестры рацию и уничтожили её, втоптав в пол. Так же поступили, непонятно зачем, и с радио, что стояло на тумбочке у окна.
Женьку бросили лицом вниз между кресел уазика-«буханки». Все заданные вопросы остались без ответов.
Здание, куда его привезли, было вытянутым и приземистым, заполненным строительным мусором и пыльными угрюмыми станками. Четвёртая ГПЗ, - решил Женя. - А может, «Авиакор», авиационный завод. Или ещё какой - мало ли их в черте города?