- Я ослушался приказа, - вставил Женя. - Имели право.
- Сказали, что взрослые тоже должны услышать этот голос. Это он говорит им, что делать и как себя вести, понял? Он говорит им быть такими, какие они сейчас. Не знаю, кто это и с каких звёзд вторгся в наш мир, но мы, те, кто не потерпит у себя в голове никаких интервентов, решили объединиться и дать отпор. Каждый приёмник, каждая радиостанция должна быть уничтожена во благо человечества. И передатчик, что они вживили тебе в голову, тоже. Ты должен был стать одним из первых, иудой, что предаст людской род, но мы постараемся этого не допустить.
Против воли Женька заинтересовался.
- А как, по-вашему, он или они могли установить передатчики в головы всех детей на свете?
Наступило долгое молчание. Глаза никак не могли привыкнуть к свету, и Женя неуютно заёрзал, пытаясь избавиться от онемения в руках. Он впервые подумал, что, наверное, следовало вынести какие-то уроки из нарядов в армии, из понижения по званию за неподчинение и пререкательство с командованием и бесконечное количества неприятных ситуаций, куда приводила его беспокойная голова и неумение держать при себе собственные мысли.
- Ничего похожего там нет, - произнёс Лимон лишённым эмоций голосом. - Мы вскрыли головы четырём бредущим. Исследовали всё досконально. Покопались в мозгах. Ничего, хоть отдалённо напоминающего продукт внеземной технологии - и какой бы то ни было технологии вообще. Но такие, как ты, не были изначально включены в план. Наш патологоанатом уверен, что мы что-нибудь у тебя найдём.
Женя закрыл глаза и пообещал себе не терять оптимизма до самого конца.
Глава 1. Жёлтый дубовый лист.
Отец Василий пришёл не один.
На лестнице ждали несколько испуганных взрослых, стоящих тесной кучкой. Игорь подумал, что они могут быть церковными служками или дьяконами, в которых героический пример пробудил воспоминания о крестовых походах - тех, в которых нет ни малейшего шанса вернуться назад.
- Я слышал вашу передачу, - сказал он. - Но никогда бы не подумал, что увижу вас в живую.
- Видишь ли, я склонен к прокрастинации и люблю поболтать в убыток важной работе. Но существует время для размышлений и слов, а существует для дела. Когда понимаешь, что первыми уже ничего не изменить, поневоле приходится браться за второе.
- И у вас неплохо получается, - сказал Игорь, глядя на детей, которые никак не воспрепятствовали их путешествию к поверхности. Они выглядели задумчивыми, будто отец Василий, выступая на радио, нашёл нужную волну и сумел заразить их своим фатализмом. А они его - склонностью к самоубийственным поступкам и пренебрежением к собственным жизням.
- На всё воля божия, - сказал отец Василий и сделал знак своим компаньонам, которые споро, но аккуратно перехватили Ленку. Игоря оттеснили в сторону, и он не нашёл сил возражать. - Им, вернее, ему нужно время, чтобы разобраться в себе. Эти дети теперь личность, а какая личность сразу может сказать, что хочет от неё Всевышний?
Наверху ничего не изменилось, только снова пошёл снег. Ранний вечер, фонари не горят. К ночи путники уже ночевали в одном из хозяйственных помещений храма в честь собора самарских святых - в самом храме было пусто и холодно. Отец Василий отправился проведать, как он сказал, Богоматерь.
- Поставлю свечку, дабы она знала, что род людской ещё помнит о ней, - сказал он.
Маленькое помещение, в котором раньше хранили садовый инструмент, прогрелось почти мгновенно. Костёр развели прямо на полу, обложив его кирпичами. Это место не раз использовалось в качестве перевалочного пункта. В потолке кто-то устроил самодельный дымоход, а котёл, подвешенный над кострищем, идеально подошёл, чтобы вскипятить чай.
- Я кое-что слышал, - сказал Игорь. За быстро покрывающимися узорами окном был виден отец Василий, который добрался до ступеней храма и рухнул на колени, чтобы отвесить земной поклон. - Нам женой повстречалась женщина. Она говорила про священника, который призвал всех отречься от материнства. Кажется... Вестник, да? И она определённо была сумасшедшей.
Ленку уложили на матрас поближе к огню, сняли остатки одежды и укрыли одеялом. Она пришла в себя, но, кажется, не могла взять в толк, что ещё жива. Перво-наперво руки её потянулись к животу, и Игорь успокоил:
- С Марафонцем всё в порядке.
Сидящие полукругом люди переглянулись. Они были очень разные - семь человек, пятерых из которых Игорь видел в подземелье, в то время, как двое ждали с носилками снаружи. Самому старшему под шестьдесят, младшей едва больше двадцати. Объединяла их забота, которой они окружали двух спасённых людей.