Ближе к концу альбома Игорь увидел знакомый пейзаж. Парк, названный именем первого космонавта, и «чёртово колесо». Из-за дождя, намеченного косым штрихом, оно выглядело слегка овальным. От картины веяло не вполне оформившейся тревогой. В чём она выражалась? В стоящей посреди пустынной пешеходной дорожки коляске и женщине, что, уронив руки, сидела на скамейке? В почти видимом ветре, что дёргал верхушки деревьев?..
- Вы появились там очень вовремя, - сказал он. - Так, будто знали всё заранее.
Отец Василий заглянул через плечо Игоря. Поморщился.
- Оказался неподалёку. Ужасный рисунок, да? С удовольствием бы его выбросил, но из этого альбома не будет вырван ни один лист. Если бы все ошибки, всё несовершенство, что творит человек, были бы у него перед глазами, может, людское племя было бы другим.
- Оказались неподалёку - и решили спуститься в глотку к дьяволу?
Отец Василий пожал плечами, глядя прямо в глаза Игорю, который закрыл альбом и положил на прежнее место.
- И что будет теперь? Вы отошлёте нас прочь?
- Нет. Я поручусь за вас. Вы многое пережили, а человек, к сожалению или к счастью, состоит вовсе не из камня.
- Ленке здесь нравится, - тихо сказал Игорь. Он снова ощутил страх за жену. - Люди к ней добры.
Почувствовав, что готов сдаться, он мобилизовал себя. Он прошёл мимо отца Василия к смотровому оконцу, задев по дороге стул. Ликуя и распевая песни, люди покидали храм следом за парой детей. Что ж, кажется, бесхитростная проповедь нашла для себя благодатную почву. Горящих свечей почти не осталось, и Игорь не мог разглядеть среди немногих оставшихся (в основном слишком слабых, чтобы встать с постели) супругу, но был уверен, что она там.
- Мне нужны гарантии, что с моей женой и сыном ничего не случится.
- И вы знаете кого-нибудь, кто сможет их дать?
- Нет...
Игорь растерялся. Он рассчитывал не на такой ответ. Откровенно говоря, он и сам не знал, что хотел услышать.
Отец Василий положил руку ему на плечо.
- Послушай. Мы сделаем всё, чтобы твоей жене было хорошо. Не могу пообещать, что она не будет ни в чём нуждаться, ибо кто знает, куда приведут нас эти смурные времена, но по крайней мере она будет окружена заботой и вниманием. Даже если со мной что-нибудь случится.
Игорь вздрогнул. Отец Василий, будто прочитав его мысли, показал на покидающих храм людей.
- Я верю в них. Они мне как дети, и пусть я не самый хороший отец, я могу поручиться за каждого.
Игорь видел, как сильно святой отец хочет в это поверить. Что ж... верить - его профессия. И если уж на то пошло, немного веры простому человеческому, полному страстей и несовершенства, миру бы не помешало.
- И каков план? У тебя же есть какой-нибудь план? Иначе для чего это всё?
Мужчине захотелось вернуться к альбому и пролистать его ещё раз - вдруг на одной из страниц он пропустил нечто важное? Универсальную формулу спасения.
- План есть, и он великолепен, - в голосе отца Василия послышалась уверенность и былой насмешливый взгляд на вещи. - Мы позволим всему идти, как должно. Мы будем наблюдать.
- Ходить хвостиком за детьми - это не план.
Игорю захотелось сказать что-нибудь резкое, способное разрушить хрустальную башню, которую выстраивал одной своей полуулыбкой отец Василий. Он поискал те несколько слов, которые могут всё перевернуть, но не нашёл, и с досадой шлёпнул ладонью по стене. Икона закачалась.
Священник сказал с безграничным терпением:
- Путей к миру множество, но бескровных - раз-два, и обчёлся. Мы - те, кто ищет этот бескровный путь. Боюсь, то, в чём, по моему мнению, он состоит, тебе не понравится.
- Излагай, - Игорь повернулся к святому отцу. - Если мы останемся, мне нужно знать всё.
- Я и не думал ничего скрывать, - сказал он, вздёрнув брови. - Мы должны стать такими, как они. И под «мы» я подразумеваю не только всех, кому мой скромный приход дал крышу над головой, но людей всего мира. Для этого я избрал позицию пассивного наблюдателя. Мы набираемся опыта, смотрим и слушаем, чтобы однажды прозреть и открыть глаза всем остальным. Удивительно, но того же хочет и тот, новый разум. Мы с ним заодно, и это правильно. Только так, помогая друг другу, наблюдая друг за другом, можно обнаружить скрытую тропу.
Игорь видел, что святой отец верит в то, что говорит. Не отводя глаз и отдавая себе отчёт, их с женой дальнейшее будущее зависит от того, каков будет ответ на его вопрос, Игорь спросил:
- И если для этого понадобятся человеческие жертвы...
Отец Василий всплеснул руками и заметался по комнате. Стопка газет на тумбочке у кровати посыпалась вниз, и священник растоптал их без всякого пиетета.
- Не заставляй меня думать, что я зря перед тобой распинался. Что ты не видел ничего из того, что тебе показывали, и не слышал ничего из того, что тебе говорили. Боже, боже... - он запустил руки в густую шевелюру, воззрился на Игоря так, будто тот на его глазах надругался над евангелие. - Ты и твоя милая жена, вы стали жертвой чужого заблуждения. Он не понимал, что причиняет вам боль, думая, что действует во имя всеобщего блага. Я слышал, что говорила Елена. Малыш, ваш сын, не хотел умирать. Подсознательно новый разум не хотел той боли, которую собирался вам причинить, считал её ненужной, но всё же готов был рискнуть. Мы на такое не готовы. Мы знаем, что страдания никогда не бывают к месту. Не будет ни жестокости, ни принуждения, ничего такого, что могло бы нанести вред человеческой душе.