- Я уже видел такие сооружения, - сказал он. - Возле парка, когда Кирилл вёл нас в подземелье.
- Мы тоже натыкались, - сказал Марат. - Думал, их зачем-то делают бредущие... - он покосился на Олю. - В смысле, слышащие. Как символ... ну, открытая ладонь может значить что-то вроде «вот он я, весь, перед тобой».
Он посмотрел на Борю, словно надеясь получить одобрение, но он сморщил нос.
- Довольно жуткий символ для посланников господних... и детей.
Впереди маячило здание пенсионного фонда, чей двор целиком утонул в снегу. Крыши нескольких машин были похожи на карманные зеркальца, в которые проплывающие тучи могли оценить пухлость своих щёк. Окна целы - никому не пришло в голову искать там хоть что-то ценное - однако за строением, там, куда заворачивали трамвайные рельсы с замершим на них трамваем, который застрял почти сразу, как выехал из депо, было шумно. Звон металла, грохот, как будто что-то куда-то роняли, звук работающей техники, топот ног, окрики и вскрики. Как на заводе, где рабочие общаются междометьями, потому что фраза «не могли бы вы передать мне вон ту металлическую чурку» могла не достигнуть ушей адресата.
- Может, нам не стоит туда идти? - спросил Марат, тиская радио.
- Мы не должны бояться, - вытянувшись и вскинув подбородок, сказала Оля. - Посмотри на ребят. Разве они выглядят испуганными?
- Ведь мы помогаем вершится его делам, и нам воздастся, - пробормотал Боря, перекрестившись.
- Они выглядят, как счастливые идиоты, - негромко сказал Игорь. - Но это не значит, что где-то глубоко внутри им не страшно.
- Однако они продолжают идти, - парировала Оля, и он не стал ничего отвечать.
На волне военных ведущий представил некого Вадима Несторовича, сказав, что тот «был в теме с самого начала», и шустро попрощался. «На передовой сейчас на передовой важен каждый штык», - сказал он. Когда Вадим Несторович заговорил, Игорь узнал старичка с «дачной» волны и порадовался, что тот ещё жив. Коверкая названия улиц, кашляя и затягиваясь сигаретой, он рассказывал, где сейчас наиболее безопасно, в каких районах восстановлено электричество и ведутся работы по восстановлению водоснабжения, где можно получить медицинскую помощь, еду, одежду или тёплое одеяло. Иногда с нескрываемым удовольствием он разражался критикой в адрес властей, что сидят по своим бункерам, и обещал, что для каждого отыщется петля.
Квадрат, ограниченный Полевой и Арцыбушевской, где сейчас находились рождественцы, он обозначил как «красный».
Что всё это значит, Игорь понял, как только они завернули за угол. Человек пятьдесят, не меньше, суетилось здесь, как будто ставя перед собой целью уничтожить мёртвую тишину двора. Среди звуков, что они издавали, не было ни одного осмысленного. Гул растревоженного пчелиного улья, этот первобытный, страшный звук заставлял сердце ускорять свой бег, а ладони потеть, даже не смотря на мороз. Все эти люди бранились, икали, вопили, внезапно падали на спину и били в воздухе ногами, а в центре всего этого бедлама возвышалась, будто бетонный цветок, «свечка» сотовой связи. Трудяга-трактор, елозя гусеницами и взрыкивая, как голодный зверь, пытался её повалить.
Первой мыслью Игоря было: «у них получилось». Дети каким-то образом сумели найти лазейку в головы взрослых и приоткрыть там дверцу, в которую проник Голос, расстроив навыки логического мышления и уничтожив способность внятно изъясняться.
Бом-м! Ковш, что ударил по опоре, звучал как набат. Вышка накренилась, и Игорь увидел, что там, наверху, на опоясанной сетчатой оградой крошечной площадке, стоит человек. До него никому не было дела. Ему самому ни до кого не было дела. Ковыряясь в приборах и электрических щитках, он то и дело бросал что-то вниз.
Дети, которые направлялись прямиком к человеческому муравейнику, ускорили шаг. Ольга, побледнев, бросилась за ними.
- Подожди! - крикнул Боря.
Никто, кажется, не обращал на них внимания. От детей шарахались, но не так, чтобы сильно. Близнецы дёргали взрослых за одежду и пытались обнять, попутно предлагая им разобраться в себе и отказаться от всего зла, что скопилось на сердце. Парадоксально, но не знай Игорь, кто здесь нормальный, а у кого в голове завелось «нечто БОЛЬШЕ САМОЙ ВСЕЛЕННОЙ», как говорил Кирилл, он сделал бы неверный выбор.
- Они дезориентированы, - прошептал Марат. - Все, до единого. Я видел такое однажды, когда на сборах взорвалась оглушающая граната. Но если хочешь знать моё мнение, в таком состоянии они уже давно.
Мальчишка прав: не было даже невербального контакта. Каждый участник этого действа был будто сам по себе, передвигаясь, как в тумане, и заранее записав всех, с кем он сталкивался, в категорию призраков. Впрочем, иногда вдруг этот контакт появлялся. Встав друг напротив друга, двое начинали махать руками и активно жестикулировать, издавая громкие протяжные звуки или выплёвывая отдельные слова.