- Там! Там! - вопил плечистый мужчина с всклокоченной бородой.
- Нет, не положено, - отвечала женщина в меховой шапке, играя интонациями, как ребёнок играет кубиками, и выстраивая их в странных сочетаниях. - Не по-людски это.
- Они... - сказал Игорь.
- Шшшш, - сказал Боря, приложив к губам палец. - Не привлекай их внимания.
- ...ничего не слышат! - закончил Савельев. - Они же глухие!
Он остановился и, встав на носки, громко крикнул:
- Эй! Как насчёт горячих бутербродов?
Повернулись только рождественцы. Оля сказала:
- Посмотрите на их уши. Я там ещё заметила. Как будто шилом пытались вытащить ушную пробку.
- Кто мог с ними такое сотворить? - спросил Марат.
- Кто знает. Может...
Игорь замолчал, почувствовав осмысленный взгляд. Он увидел, как от подъезда жилого дома, что делил двор с административным зданием, к ним, хромая, спешит высокий пожилой мужчина. Опираясь на щегольскую трость и быстро-быстро её переставляя, он покачивал чёрным кожаным саквояжем, держа его под мышкой. На голове плотно сидела шляпа, из-под которой несуразно выглядывали меховые наушники, нос украшали круглые очки. Ноги его то и дело путались в полах плаща. Казалось, невозможно было походить на вампирского короля ещё больше, но профессор, заполучив в глаза лихорадочный блеск и даже исхудав с их последней встречи, умудрился превзойти себя.
Бросив саквояж на снег, он взял Игоря за локоть и зашептал, растягивая в гримасе бледный рот:
- Что вы здесь делаете? Уносите ноги, пока они вас не заметили!
Оглянувшись, он вдруг сдавленно хрюкнул и отступил в толпу, которая, наконец, поняла, что в ней есть чужеродные элементы. Игорь насчитал пять указательных пальцев, вытянутых в их сторону. Шесть... восемь! Рождественцы оказались в живом кольце, которое близнецы запросто миновали.
- Не садитесь на метро, - сказал мужчина, из-под просторного свитера которого торчали полы пиджака. Левый глаз его непрерывно «убегал», закатываясь под веко. - Это смертельно опасно!
- Они впустили в себя жуков, - заголосила молодая симпатичная женщина с дырявой щекой и кровоточащими ушами. Обе мочки у неё были порваны и висели лохмотьями. - Механических жуков. Они едят их, смотрите!
Возможно, остальные были иного мнения относительно гастрономических пристрастий рождественцев, но по поводу того, что с ними делать, были единодушны. У многих было оружие - ножи, куски арматуры, толстые ветки. Лица выражали гнев и страх. Знали бы они, что Боря и мухи не обидит, а Оля, при всей своей целеустремлённости и пристрастности, исповедует фатализм, и защищать свою жизнь, наверное, будет только Игорь, но...
Стоп. Внешность Бори тут не при чём. Игорь завертел головой. Марат выглядел так, будто ему вот-вот откажут ноги. Он держал перед собой радио, из которого Вадим Несторович, оседлав птицу-красноречие, расписывал прелести жизни в загородном доме.
Радио. Растоптанные радио...
Игорь вырвал из рук Марата приёмник, бросил под ноги и несколькими ударами ноги заставил корпус лопнуть. Голос старика захлебнулся и утонул в помехах.
Савельев смотрел вниз, на обломки радиостанции, пока не понял, что удара по затылку не будет. Подняв голову, он обнаружил, что глухие вернулись по своим занятиям, и только они четверо всё ещё стоят, не смея двинуться с места.
- Ты молодец, - сказала Игорю Оля, шлёпнув Бориса, который, закрыв глаза, молился вслух, по плечу. Он громко пукнул. - Мне тоже следовало догадаться. Они не в ладах с техникой, да? Не в ладах с... голосами и звуками. Может, и слуха они лишили себя сами. Вот только почему?
- Радио в головах детишек, - сказал профессор. Он вновь стоял рядом и держал за локоть Игоря - будто и не исчезал. - Все эти люди просто трусы. Трусы, что боятся, как их дети, однажды стать марионеткой в руках интервента.
Оля воскликнула:
- Они боятся услышать Голос!
Старик кивнул.
- И тогда они сделали всё, чтобы не слышать даже собственного.
- Вот как, - Игорь подумал, что, если бы внимательнее вглядывался в лица, наверное, узнал бы кого-нибудь из тех, кто избивал его на парковке. Движение разрослось и обзавелось, как видно, собственной мифологией. - А вы? Вы же над ними верховодили, почему мы общаемся, как ни в чём не бывало?
- Я тоже труслив, - с достоинством сказал профессор. - Но по-своему и... наверное, ещё не растерял мозги. Я увидел вас издалека, хотел предупредить, но слава богу, всё обошлось. Теперь идёмте. Пообщаемся по дороге. Этот дом не совсем покинут, и кто-то из жильцов может себя выдать. Кровопролития нельзя допустить.