– Эти двое уже в Барнауле, – вмешался Литвенко. – Наши коллеги только что нам сообщили. Они пожелали посмотреть списки одиннадцатого лагеря на Алтае. Ищут заключенного Габриэля Газаряна, пропавшего брата женщины. – И жестом пригласил Алексея продолжать.
– Рабочая виза выдана посольством в Оттаве, Канада, – читал он. – Заявленная цель поездки – изучение традиционной одежды народов Чукотки по заданию фирмы «Роз и Компаньоны», владелицей которой является госпожа Бедикян.
– Одежды народов Чукотки? – воскликнул Евгений и засмеялся глухим смехом. – Что еще они придумают?
Этих двоих тоже, казалось, развеселила указанная причина.
– Это бред, – добавил Евгений, ударив кулаком по столу.
– Ну а если серьезно, что ты думаешь?
– Извините, товарищи, но я должен выйти на минутку. – И Евгений встал, сдерживая смех. – Мне нужно в туалет, от этого анекдота мой мочевой пузырь сейчас лопнет.
Он подмигнул единственным глазом, призывая к пониманию, и вышел из кабинета, словно не мог больше сдерживаться.
Евгений не знал, как убить остаток времени в Магадане. Было шесть часов вечера, а его рейс вылетал в полночь.
Этот город, когда-то одна большая зона, как многие сибирские города, Евгений хорошо знал, в молодости он провел там долгие месяцы. Он солгал, сказав, что скучал по городу, и теперь жалел об этом. Черта с два! Он сказал это, только чтобы сделать приятное начальству, из-за мерзкого низкопоклонства, время от времени вылезавшего наружу, которое он не мог в себе подавить. Он ненавидел этот город. Каждая улица, каждый дом Магадана были пронизаны болью и отчаянием. Вся эта земля была пропитана слезами и кровью.
Он сидел на скамейке в парке под деревом и думал. Вокруг не было ни души. Евгений был один, как и все последние десятилетия, но время научило его терпеливо сносить одиночество. Однако сегодня это с трудом достигнутое равновесие было нарушено – новое задание. Он не хотел, более того, совсем не хотел выполнять его. Не мог!
Если бы он был дома, то сел бы в свой фургон и помчался бы в «Ясную Авачу», где уже много лет жила его любимая Аннушка. Он проехал бы весь этот нелегкий путь по извилистой горной дороге с узкими крутыми поворотами, чтобы только заключить ее в свои объятия. Она улыбнулась бы ему своей прекрасной улыбкой и снова уронила бы свою куклу, чтобы дотронуться до его руки и почувствовать его тепло. И они рассказали бы друг другу многое, глядя в глаза в полном молчании, потому что слова только порождают путаницу. Иногда достаточно нескольких мгновений, чтобы почувствовать себя счастливым.
Он резко поднялся и пошел по спуску к морю. Ему казалось, что это правильное направление. Там, внизу, беспредельный простор волн обещал ему великий дар – забвение. Как будто огонек подпалил стог сена, так в его сердце зажглась слабая надежда. Он пересек город и прошел по дороге «костей», специально по самому ее центру, по асфальту, замешанному на смоле и костях, – останках заключенных, которые строили этот город. Он хотел услышать их крики, хотел понять, есть ли в мире мертвых кто-то, кто страдал больше него.
И он готов был с ним поменяться.
Женщины выстроились вдоль стены и казались манекенщицами, предлагавшими на обозрение модели одежды.
Евгений рассматривал их со вниманием режиссера, которому нужно было выбрать главную героиню для своего фильма. Роль ему была еще не ясна, многое зависело от качеств актрисы. Там были блондинки и брюнетки, худые и в теле. Если бы ему захотелось другую, к примеру, высокую или низкую, ему бы ее наверняка тотчас доставили.
Главное – плати.
Девушки прохаживались, льстиво, с намеком поглядывали, качая бедрами в коротких платьях, выдыхая сигаретный дым в лицо клиентам. Их задачей было привлекать мужчин, рабов страстей и порочных желаний. Пожилая женщина с начесом на голове сидела за письменным столом. Это была хозяйка борделя, она выдавала ключи, висевшие в шкафчике сбоку, записывала имена девушек, которые поднимались в комнаты, и получала тариф авансом. Только так.
В борделе Евгений вновь ожил. Он сидел вместе с другими мужчинами в небольшой комнате, зале ожидания, как пациент в очереди на прием к зубному врачу. Он чувствовал тепло тел, совокуплявшихся в комнатах, запах высвобождаемой влаги, оживлялся от стонов и шепота. Первая комната, которая освободилась, была для него. Сейчас он возьмет за руку выбранную им девушку и поведет ее в темноту. Смотреть друг другу в лицо не было нужды.