– Ты часто приходишь сюда? – спросил его мужчина со странным акцентом. Здесь было обычным делом встретить чужака, это был вавилонский город.
Евгений пожал плечами:
– Когда как.
– Мне сказали, что здесь хорошо… – Мужчина, хитро улыбаясь, сделал вульгарный жест пальцем.
Евгений снова пожал плечами.
– Тут есть девочка вот такого роста, – пробубнил мужчина, наклонившись вперед. – Мне ее описали, но я ее еще не видел.
– Кто, армянка? – вмешался другой из дальнего угла комнаты. Он был толст, и живот его вздрагивал, когда он говорил. – Она заболела, потому что делала это без резинки.
– Какая глупость! – ответил чужак.
– По молодости я тоже хотел делать без, но сейчас… – опять заговорил пузатый, размахивая рукой, – это невозможно, слишком опасно.
– Одиннадцать, – объявила хозяйка.
Евгений встал и приблизился к девушкам. Взял за руку первую попавшуюся, даже не раздумывая. Это была маленькая брюнетка, плохо выглядевшая, с отвисшими до живота, как пустые мешки, грудями.
– Ты знаешь, кого выбрать, – шепнула ему на ухо мегера, подавая ключ, – только для тебя сорок пять тысяч.
Евгений заплатил и поднялся по лестнице, увлекая за собой женщину, которую только что купил.
– Мне нужно на минуту в туалет, – сказал он, не заметив, что унитаз стоял в углу комнаты.
Она начала раздеваться, пока он справлял нужду. Когда он обернулся, она уже лежала на кровати почти полностью обнаженная, в одних черных кружевных трусиках. Она терла ляжки одна о другую, гладила себя по внутренней части бедер медленными чувственными движениями. Женщина хотела выглядеть желанной, волнующей и закончить все поскорее. Время – деньги.
– Что ты делаешь?
– Все.
– С или без?
– С… но…
– Но что?
– Если ты заплатишь…
– Сколько?
– Еще пятьдесят тысяч.
Евгений засунул руку в карман и вынул банкноты, свернутые в рулон. Он взял из него требуемую сумму, добавив десять тысяч, и положил ей на живот. Женщина вздрогнула от удовольствия, схватила их, сложила и сунула под подушку.
– Не говори ничего хозяйке, а то она меня выгонит.
– Наклонись, – приказал он, не ответив на ее просьбу.
Женщина медленно повернулась к нему спиной и встала на колени. Он приблизился к ней и стал рассматривать. Трусики были крошечные и едва скрывали женские прелести. Евгений отодвинул кружевную ткань и погладил костлявый зад проститутки. Женщина симулировала стон удовольствия.
– Брось, мне это не нравится, – сказал он.
Он стал ласкать ее, а она – качать бедрами, стараясь следовать в такт его движениям.
– Не двигайся, – приказал ей Евгений.
Проститутка не двигалась и молчала, как ей было сказано. Наконец он расстегнул ремень, спустил брюки и одним лишь движением, сильным и решительным, садомизировал ее. Женщина сдержала крик, пока он хватался за ее обвисшие груди. Через некоторое время он прислонил голову к ее выгнутой и костлявой спине и закрыл глаза. Он не хотел обидеть ее. Он не был злым. Он просто хотел убить чувство, которое упорно терзало его сердце.
Он хотел уничтожить в себе любовь.
– Садитесь, не стойте, прошу вас, – предложил человек в форме.
– Что он говорит? – спросил Микаэль.
– Предлагает нам сесть, – шепнула Роз, отодвинув один из стульев, стоявших перед письменным столом.
– Для меня, для нас всегда очень прискорбно сообщать родственникам о судьбах заключенных, которые в прошлом сидели здесь, – начал полковник Никитин, говоря нарочито медленно, чтобы Роз успевала переводить с русского. – Вы понимаете, что мы говорим об определенном историческом периоде нашей страны. Много информации было утеряно, много списков уничтожено. Хотя в лагерях, по правилам, каждое самое незначительное происшествие должно было записываться, но, к сожалению, не все эти документы дошли до наших дней.
Его голос гремел в кабинете, обставленном без претензий, с голыми стенами. Только географическая карта страны и портрет нового президента Бориса Ельцина висели у него за спиной. Государственный деятель, тщательно причесанный, казалось, ни за что не захотел улыбнуться фотографу.
– К счастью, если позволите так выразиться, в вашем случае мы смогли найти некоторую информацию относительно ваших родных. Товарищ… – Никитин, красивый мужчина лет сорока с интеллигентным лицом, наклонил голову и глянул в документ, который держал в руке, – Сероп Газарян и его сын Габриэль.