Полковник ответил не сразу. Помолчав, он сказал:
– Отнюдь. Я даже нашел для вас небольшой военный самолет, который за должную плату отвезет вас в Петропавловск. Я просто хотел сказать, что, как вы сами понимаете, шансов найти кого-то, кто выжил, очень мало. Я должен был вас предупредить, даже если бы вас это обескуражило.
– Благодарю вас за беспокойство, – сказала она, чувствуя, как рвота подкатывает к горлу. Нужно было срочно сменить тему, иначе ее стошнило бы. – Скажите, что это за самолет?
– Сначала вы прилетите в Магадан обычным рейсовым самолетом. Там пересядете на военный самолет, который доставит вас в Петропавловск. Отсюда это было бы невозможно, это более четырех тысяч километров.
– А в котором часу рейс на Магадан?
– Вы уверены, что не хотите еще раз все взвесить?
– Прошу вас, в котором часу?
– Есть один в 15.20. Полет длится шесть часов.
– Значит, мы прилетим в 21.30.
Полковник хмыкнул.
– Госпожа Бедикян, Россия – огромная страна, добавьте еще пять часов разницы во времени. Так что в Магадан вы прилетите около двух часов ночи.
– Спасибо, я переговорю с моим братом и дам вам знать.
И Роз повесила трубку в крайнем возбуждении.
– Значит, он разбудил тебя в такое время, чтобы сообщить эту новость?
– Да. – Роз ковырялась в яичнице на своей тарелке. Она решила позавтракать в ресторане гостиницы в компании с Микаэлем, а заодно и поговорить с ним о том, что делать дальше.
– И ты решила лететь в Петропавловск?
– Вот именно.
– И что ты там будешь делать? Спрашивать у старых вонючих рыбаков, при условии, что кто-то из них еще жив, не видели ли они случайно мальчика в акватории бухты сорок лет назад, пока горел корабль, переполненный заключенными?
– Перестань!
– Знаешь что? Я не могу понять, почему ты так упорствуешь. Почему именно сейчас? Почему ты ничего не предпринимала все эти годы?
Роз молчала и продолжала срывать зло на своей яичнице, тыкая в нее вилкой.
– Ну, так что? Соизволишь мне ответить?
– Раньше я была одна.
– А теперь мое присутствие придает тебе недостающей энергии?
– Ты жестокий! – бросила она со слезами на глазах.
– Теперь ты будешь плакать?
– Я гораздо сильнее, чем ты думаешь. Хочешь вернуться в Рим – скатертью дорога, а я полечу в Магадан, – заявила она, пронзив его взглядом, в котором просматривались одновременно упрямство и безотчетность. – Так что, господин Делалян? Что вы решили делать? Вернуться в свою нору, засунуть голову в песок и ждать, когда пройдет гроза?
Микаэль рассматривал буфет с богатым ассортиментом и попытался встать, желая уклониться от неловкой ситуации, возникшей за их столиком.
– Он и твой брат тоже, ради бога! Он твой близнец! – взорвалась Роз.
Он снова сел на стул.
– У меня нет братьев, я вырос один, наш отец решил выбросить меня из семьи. И лучше, если все так и останется. Нет нужды ворошить прошлое, это слишком болезненно для нас обоих, – парировал он треснувшим голосом. – Я никогда не пустился бы в это бесполезное путешествие, в эти безумные поиски, если бы мой сын не принудил меня к этому.
– Томмазо всего лишь пролил свет на что-то, что таилось в глубине твоей души. Нет такого человека, который не хотел бы узнать о своем происхождении, о своих корнях, вновь обнять своего брата, с которым его разлучила злая судьба.
Микаэль сидел в задумчивости, полный сомнений, медленно потягивая кофе и склонив голову к камчатной скатерти.
– Знаешь, Микаэль, я просто не могу отказаться, больше не могу.
– Почему?
– Потому что всю жизнь чувствую себя виноватой в аресте брата. Я не могу больше терпеть это, я должна что-то сделать.
Микаэль не понимал.
– Ты помнишь ту книгу Сарояна?
– Ту, что ты хранишь в бархатном лоскуте?
– Да, я сказала тебе, что она была причиной ареста. Но я не сказала, что мы держали ее в доме потому, что я заставила Габриэля поклясться мне, что он не уничтожит ее. А ведь это было время, когда милиция постоянно совершала обыски. Папа приказал нам сжечь ее, но мы не послушались. Это был наш маленький секрет.
– И вы рискнули жизнью ради книги?
– Эта история была для нас примером человеческого достоинства и цены, которую надо платить, чтобы не отказаться от него. Габриэль был мечтателем, маленьким актером в некотором смысле. Когда он читал мне ее, то изменял текст в зависимости от того, что могло произвести на меня большее впечатление в тот момент. Он хотел сделать мне приятное. Там есть одна фраза, в самом конце, про пенни.