– Да, моя сестра живет там уже много лет.
– У тебя есть сестра?
– Аннушка, но она очень больна, бедняжка.
– А братья?
– Один, но мы потеряли его, когда он был еще ребенком. – Он отвернулся, будто хотел скрыть свою грусть. – А вы… Извини, вас было трое?
Микаэль и Роз кивнули.
– Ты была совсем маленькая, когда арестовали твоего второго брата, – неожиданно сказал Евгений. – Но в то же время я слышал, как ты говорила о нем, словно об ангеле.
– Это запретная тема, – предупредил его Микаэль.
– Что тут плохого? Я хотеть знать… – продолжил он на своей смеси армянского и русского.
– Габриэль носил имя ангела и был им на самом деле, – ответила Роз. – Мы с ним так договорились.
Микаэль бросил на нее удивленный взгляд.
– Ты мне об этом не говорила.
Она откинула назад волосы и заплела их в косу, перекинув ее через плечо на грудь.
– Наш мир был полон трагических событий. Террор накрыл Ереван, как туча токсичного газа. Ты дышал им повсюду. Мы дошли до того, что вздрагивали при каждом шуме, будь то даже книга, упавшая со шкафа. Однажды ночью я проснулась в слезах, и Габриэль протянул руку, ища мою под одеялом.
– Розочка, Новарт-джан, что случилось? – спросил он хриплым от сна голосом.
Я старалась поднять голову, потому что мне не хватало воздуха, и тогда Габриэль свернулся рядом со мной на кровати и в темноте пытался понять, что со мной.
– Да ты плачешь, – прошептал он и погладил мое лицо.
– Мне приснился страшный сон, Габриэль.
– Страшный-страшный?
– Да.
– Расскажи мне его, – прошептал он, поправляя мое одеяло.
– Меня увозят куда-то… на остров, в замок посреди озера.
– Такое же, как Севан?
– Да.
– Разве оно было некрасивое?
– Оно было холодное и…
– И?
– Мне не разрешали вернуться домой.
– И поэтому ты плакала?
– Да.
– Глупенькая… Ты же знаешь, что я никогда не оставил бы тебя одну? – И он крепко обнял меня. – Ты мой цветочек, посмотри на меня, – шепнул он, приподняв мой подбородок. – Как ты можешь думать, что я оставлю без присмотра такой цветочек?
– Правда? Поклянись.
– Клянусь, – пообещал он с таким торжественным видом, что я засмеялась.
– Ну, так-то лучше, теперь будем спать?
– А если мне опять приснится замок?
– Не бойся, потому что… Видишь ли, если бы ты продолжала спать, то увидела бы, что я прискакал тебя освободить.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что это я пишу твои сны.
Я счастливо посмеивалась, а он заботливо устроил меня в постели.
– Спокойной ночи, – прошептал он, поцеловав меня в лоб.
Но я долго еще не могла заснуть, все думала: как брат пишет мои сны? Я нисколько не сомневалась, что это правда, и почувствовала себя спокойно и благодушно.
– Братец, – прошептала я, когда он уже заснул, – я тоже поеду тебя искать… хоть на край света.
Евгений резко нажал на тормоз при последних словах Роз.
– Извините, – сказал он, остановив машину, – только две минуты. – Он открыл дверцу, выскочил вон и бросился к раскидистому кусту на обочине дороги.
– Что это с ним?
Микаэль обернулся и увидел, как тот прячется за ветками.
– По-моему, он справляет нужду.
– Он что, не мог потерпеть до дома престарелых?
– Наверное, у него проблемы с простатой.
Роз нетерпеливо фыркнула.
– А, вот он возвращается, – сказал Микаэль.
– Надеюсь, он вымыл руки?
– Вымыл и вытер, – хмыкнул он, пока Евгений заводил машину и нажимал на газ.
Название «Ясная Авача» вовсе не подходило к дому престарелых.
Это было старое здание, спрятавшееся в тенистых складках сопки, и если в июне солнце не добиралось до него, то чего уж говорить про остальное время года.
Они оставили фургон у входа, несмотря на то что просторная парковка была полупуста. Свежий ветерок с запахом мха налетел на них, как только они вылезли из машины, и Роз поежилась в своей жакетке, заметив дым, поднимавшийся над крышей дома. Старики и больные нуждались в дополнительном тепле.
Когда они вошли в холл, все, кто там был, повернули к ним головы. Обитатели «Ясной Авачи» не привыкли к посещениям. Проходили месяцы, иногда годы, прежде чем кто-то приезжал навестить их. Они сидели в гостиной, окна которой выходили на долину. Многие устроились на диванах и в креслах, другие оставались в своих креслах-каталках и, сидя спиной к долине, смотрели в пустоту, в одну точку. Впрочем, кто знает, может, пейзаж, который возникал у них в мозгу, был гораздо привлекательнее.
– Евгений, ты приехал к Аннушке? – спросила женщина средних лет за стойкой. На голове у нее были бигуди, а на губах блестела оранжевая помада.