– Нет, Катюша. Я привез друзей, чтобы…
Женщина встала и подошла к ним, протянув гостям руку для приветствия.
– Им надо поговорить с дедом, это родственники, они приехали издалека, – закончил Евгений.
– Он только что поел, но… Идите, идите, даже если он отдыхает, все равно будет рад вас видеть.
Все трое поднялись по лестнице на третий этаж.
Из комнат доносилось приглушенное воркование включенных телевизоров.
– Старик должен быть в одиннадцатой, – говорил Евгений, проверяя номера на полуприкрытых дверях.
Когда он нашел нужную комнату, то постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Остальные последовали за ним. Худой, как скелет, старик дремал на кровати в полутьме, хрипя и дергая отекшими веками. Запах антисептика едва перебивал зловоние, исходившее от больного старого тела. На столике рядом лежали шприц и ампулы с коричневой жидкостью, использованная и плохо вывернутая резиновая перчатка.
– Дед, я Евгений, ты помнишь меня?
Старик открыл глаза, уставившись в белый потолок, пока губы растягивались в подобие улыбки.
– Сколько времени прошло… – прошелестел он едва слышно.
– Но… дед, мы же виделись на прошлой неделе.
Старик попытался выпрямиться в кровати.
– Подожди, я тебе помогу. – Евгений стал поправлять ему подушки за спиной. – Это друзья, они приехали из Канады и из Италии.
Во взгляде старика мелькнул огонек.
– Добро пожаловать, – приветствовал он их.
– Они потеряли брата во время пожара на «Линке», – объяснил ему Евгений, показывая на двух посетителей, которые не проронили ни слова.
Тот покачал головой.
Роз подошла к кровати:
– Прошу тебя, дедушка, расскажи нам о том вечере, ты наша единственная надежда.
– Мы искали других свидетелей, но все умерли, – пришел ей на помощь Евгений.
– Я был молод и… полон сил, – начал старик и почти задохнулся от приступа сильного кашля.
Тогда Микаэль сел на кровать и приблизился к его лицу.
– Я… его брат-близнец… Посмотри на меня, мы одинаковые, – наивно понадеялся он.
– Хоть два слова, – умоляла Роз за плечами брата.
Старик улыбнулся, показав беззубые десны.
– Ты тихонько говори мне на ухо, а я им передам, – предложил Евгений. – Так ты не устанешь и не будешь кашлять. – Он придвинул к себе стул и сел, наклонившись над стариком.
Тот вздохнул, и на лице его появилась болезненная гримаса. Потом он стал что-то бормотать, захлебываясь в кашле и тяжело дыша, так что только Евгений мог понимать его и «переводить».
– Я вышел на своем баркасе в море. Я это делал только летом, когда погода позволяла. Солнце уже садилось, когда три ужасных взрыва прогремели в бухте. Я поднял голову и увидел пожар. Это была «Линка», как я потом узнал. Она затонула за несколько минут под крики несчастных, которые находились на борту. Мне стало жутко, я так и застыл с леской в руке. Меня бросало в дрожь от одной мысли, что недалеко от меня множество людей умирало в огне или тонуло в море. Тогда я завел мотор и подплыл ближе к месту трагедии. Но вскоре я понял, что подплыть еще ближе невозможно. Облако дыма скрывало этот участок моря, и в нем едва можно было различить контуры рыболовецких судов, которые бродили в этом тумане в поисках живых. Стояла фантастическая тишина, слышны были только крики рыбаков: «Эй, кто-нибудь?.. Есть кто живой?..» Не знаю, сколько времени прошло, час, может, больше, я не двигался на моем баркасе и ждал чего-то… Волны медленно подталкивали ко мне разные предметы… Я видел алюминиевые миски, одежду, башмак… и, когда оторванная рука ударилась о киль, я ужаснулся. Я снова завел мотор и повернул назад, не оборачиваясь. Мне было так же трудно дышать, как сейчас, так я был напуган. Когда я приплыл к трем скалам у входа в бухту, то замедлил ход и обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на место кораблекрушения. – Старик остановился, тяжело дыша.
– Дать тебе воды? – Евгений схватил пластмассовый стаканчик.
Тот отказался, замахав рукой, и продолжил свой рассказ:
– Одно тело плавало рядом с моим баркасом. Оно лежало на спине и качалось бездыханно на бурунах у скал. Мне казалось, что это видение, мираж… но это была правда. Когда я попытался затащить его на баркас, я увидел, что это был очень молодой человек, совсем еще мальчик.
– Сколько лет ему могло быть? – перебила Роз дрогнувшим голосом.
– Пятнадцать-шестнадцать, не больше.
Микаэль схватил руку сестры и сжал ее.