– Колледж.
– Вы ведь не итальянцы, правда?
– Армяне.
– Моя мама рассказывала мне про вас, говорит, что вы там всегда были.
Микаэль кивнул.
– Что это за книга? – спросила Франческа, показывая на томик в кожаном переплете, который он прижимал к груди.
– Это роман. «Преступление и наказание», читала?
– Нет.
– Федора Достоевского.
– «Идиот».
– Что?
– Этого писателя я читала только «Идиот».
– Ну, это совсем другая история.
– О чем в ней говорится?
– О преступлении и наказании. – И Микаэль засмеялся над своей шуткой.
Франческа чуть улыбнулась.
– Прочти мне самый интересный отрывок.
– Их много, даже не знаю.
– Тогда прочти, какой хочешь.
– Давай лучше так: я открою книгу на случайной странице и прочту.
– Хорошо, – ответила Франческа.
Юноша попытался принять более удобное положение, растянувшись на боку на стене.
– Раз, два, три. – Он закрыл глаза и раскрыл книгу, потом бегло просмотрел страницу и подмигнул девушке, которая терпеливо ждала.
Наконец Микаэль глубоко вздохнул и начал читать:
– «В первое мгновение он думал, что с ума сойдет. Страшный холод обхватил его; но холод был и от лихорадки, которая уже давно началась с ним во сне. Теперь же» – Он вздрогнул.
Шорох среди деревьев заставил Микаэля повернуться в страхе, что кто-то из товарищей или, того хуже, преподавателей шпионит за ним. Из-за этого резкого движения он потерял равновесие. Чтобы не упасть, он схватился за стену обеими руками и выронил книгу, но Франческа ловко подхватила ее на лету.
– И что теперь? – спросил Микаэль испуганно.
– Теперь я почитаю, – сказала она, посмеиваясь.
– Это не моя книга, я взял ее в библиотеке. Если меня уличат…
– Тогда я принесу ее тебе, встретимся у входа в колледж.
– Нет, нет, боже упаси!
Франческа улыбнулась:
– Как же быть?
– Тебе нравится ходить в кино? – спросил Микаэль, стараясь вложить в эти слова все свое обаяние.
Через некоторое время он спрыгнул со стены со сладким привкусом во рту, будто только что сосал медовую карамельку.
Встреча с этой «феей» с золотыми глазами привела его в восторг, и он пошел по саду с таким чувством, будто шел по лесу – лучшего места для встречи со сказочными созданиями не найти. Он обошел лавровые кусты у тропинки, вдыхая их приятный аромат, и чуть дальше наткнулся на таинственные улыбки двух мраморных амуров, бывших на страже этого зачарованного райского сада. Перед ним вырос ливанский кедр, и по привычке он прислонился к его стволу, желая обнять его. Он вдыхал запах далеких земель, славных сражений и плодовитых жен и остался стоять неподвижно, размышляя о бренности существования человека, на мгновение возомнив себя всемогущим и бессмертным. Наконец он поднялся на мостик, под которым журчал ручей, и посмотрелся в водную гладь, влюбленный Нарцисс, сын космической пыли.
– Кто ты на самом деле? – спросил он сам себя, вглядываясь в изумрудную воду.
Среди камней, покрытых зелеными водорослями, плавал головастик. Микаэль заметил, как вздымаются жабры в унисон с его дыханием. Недавно появившееся на свет, но уже дерзкое создание двигалось, шевеля длинным хвостом.
В этот момент ворон молниеносно спланировал на воду, подняв вокруг столб ледяных брызг. Микаэль зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что головастик болтается в клюве птицы. Ворон, должно быть, почувствовал, что за ним наблюдают, уставился на Микаэля черными, непреклонными и безжалостными глазами и в несколько секунд проглотил бедную жертву. Микаэль замер. Порыв ветра взъерошил перья птицы. Ворон выпрямился на когтистых лапах и взлетел, расправив крылья, едва коснувшись ими юноши, и тот испуганно отпрянул.
– Каррр!
Ты проснулся от «каррр».
Это поезд тормозит со звуком вороньего карканья, заставляя твое сердце подскочить к самому горлу. Солдат в шинели открывает дверь вагона, помахивая перед лицом рукой, чтобы развеять спертый воздух, вырвавшийся наружу.
– Выходите! – приказывает он.
Никто не двигается с места, кроме тебя, нетерпеливого. Ты встаешь на ноги, побуждая отца сделать то же самое. Там, снаружи, бушует вьюга, но ты все равно спрыгиваешь вниз с легкостью шестнадцатилетнего мальчишки. Отец следует за тобой, а потом и все остальные. Вы сбиваетесь в толпу, теснясь друг к другу, чтобы защититься от обрушившихся на вас порывов ледяного ветра.
Микаэль оперся на деревянные перила мостика, его взгляд блуждал по саду. В нескольких десятках метров от него слышались голоса товарищей. Даже если бы один из святых отцов заметил его, то не встревожился бы: Микаэль часто уединялся.