– Нет, они все вернулись в колледж. Здесь только ты и я.
Близилась полночь. Волк терпеливо ждал, когда мальчик проснется, и с розарием в руках читал свои молитвы.
– Зачем ты сделал это, Микаэль? – спросил он без обиняков.
Юноша отвернулся.
– Ты не хочешь мне сказать? – спросил Волк разочарованно.
– Я бы сказал, если бы вы меня выслушали, если… – он прервался и посмотрел учителю в глаза, – если бы вы поклялись, что попытаетесь понять.
Волк приблизился к нему, подвинув стул.
– Откройся мне, и я обещаю, что не оставлю тебя.
– Вы не понимаете: мне не нужны союзники, я не на войне и, более того, вовсе не испытываю необходимости оправдываться. То, чего мне не хватает, – это чтобы кто-то выслушал меня, не осуждая, – сказал он резко, с досадой и злостью, которую не мог больше сдерживать. – Если я нахожусь в этом состоянии, то, боюсь, тут не только моя вина. Мы все ошибались: и я, и вы, и весь колледж. Если бы вы дали мне понять, что готовы помочь, то я рассказал бы вам о моей Голгофе.
– Голгофе?
– О неописуемых страданиях.
– По какой причине?
Микаэль пожал плечами.
– И как давно это продолжается?
Юноша не ответил.
– Как давно, Микаэль?
– Давно, еще с тех пор, как я был ребенком, но хуже стало только сейчас, в колледже, – уточнил он с ненавистью.
– Ты кому-нибудь говорил об этом, может, Эмилю?
– Я попытался однажды вечером, пока мы болтали, лежа в постелях.
– А он?
– Захрапел еще до того, как я закончил объяснять, что со мной происходит.
– Кому-нибудь другому?
– Франческе, но я только намекнул на видение.
– Видение?
Микаэль кивнул.
– Как это было? – прошептал Волк.
Впервые юноша услышал в его голосе искренний интерес любящего человека.
– На самом деле очень просто: в какие-то моменты мне кажется, что я живу жизнью другого человека.
– Ты знаешь, кто он?
Микаэль вздохнул.
– Нет. Это молодой человек, который очень похож на меня. И один раз мне приснилось, что он говорил, будто он мой брат, но у меня, как вы знаете, нет братьев.
– А почему тогда тебе так больно? – спросил его Волк.
– Потому что жизнь этого другого человека – сплошное мучение. И она открывается мне внезапно, как секретный ход, через который я попадаю в его мир и там вынужден наблюдать за его мучениями и чувствовать его боль.
Он посмотрел в глаза Волку, решив прерваться, как только заметит в нем малейший признак недоверия. Но учитель слегка качал головой и, казалось, серьезно обдумывал то, что юноша ему только что рассказал.
– Что заставило тебя броситься в воду? – спросил он тихо.
– Тот другой горел заживо, и я с ним.
Волк был решительно в замешательстве.
– На корабле, на котором он плыл, начался пожар, но он не хотел спастись. Он хотел умереть, сгорев заживо.
– Не понимаю…
Неожиданно Микаэль заплакал.
– Он убил человека! Убил и сам хотел покончить с собой!
– И тогда ты бросился в море, от отчаяния?
Микаэль поднял полные слез глаза.
– Нет. Я хотел, чтобы он последовал за мной, хотел придать ему силы, хотел спасти его. Я не мог просто смотреть, как он умирает.
Он замолчал, в келье наступила тишина.
– Если бы он умер, я умер бы вместе с ним, – заявил он спустя некоторое время так искренне, что Волка пробрал озноб.
Чуть позже Микаэль снова уснул, и Волк остался охранять его сон, как ангел-хранитель, прекрасно понимая, какой шок пережил мальчик.
Пока монах ходил взад-вперед по келье, в его памяти снова и снова всплывали эти драматические моменты.
Сразу же после падения Микаэля в море на вапоретто поднялась суматоха. Хотя Волк и сохранил самообладание и тут же сообщил о случившемся капитану, чтобы тот остановил судно, он все равно, как завороженный, повторял всем:
– Он упал в море. Микаэль упал в море.
Благодаря ловкости Азнавура удалось избежать трагедии. Прекрасный пловец, он быстро сбросил обувь и прыгнул за другом в воду.
– Бакунин! – кричал он, держа голову над водой.
Волк, не сводя с него глаз, страстно молился, пока на лагуну спускалась тьма.
Азнавур уже ничего не видел, но с вапоретто наконец-то смогли направить на него прожектор.
И первое, что заметил юноша, это были светлые брюки Микаэля. Его тело лежало на глубине нескольких метров. Рот был приоткрыт, а волосы покачивались, как темные щупальца осьминога. Не теряя больше ни секунды, Азнавур нырнул, схватил его за пояс и поднял на поверхность.
– Хватайтесь! – крикнул кто-то из экипажа, бросая в воду оранжевые спасательные круги.