– Каким ты себе представляла его, моего друга? – спросил Эмиль, севший с ней рядом.
Микаэль слегка покраснел под взглядом прекрасных карих глаз Доминики.
– Ну, на самом деле он гораздо моложе и красивее, – уточнила Дом.
Микаэль протянул руку, чтобы взять два кусочка сахара.
– Знаешь, я дочитала твои «Откровения», – сказала она уже более серьезным тоном. – Мне понравилось, хотя один момент меня смутил, но мы поговорим о нем после.
– Спасибо, – сказал он.
– Какая удача заполучить автора домой, а? Так он может лично все тебе объяснить, – пошутил над ней Эмиль, взяв сигару из коробки.
Микаэль посмотрел на него исподлобья.
– Сейчас мне достанется, вот увидишь, – пожаловался Азнавур жене. – Я не рискнул закурить в машине всю дорогу.
– Ах, так вот что это было! Я чувствовал запах табака, но думал, что это кожаные сиденья так воняют.
Все трое рассмеялись, скорее потому что рады были оказаться вместе, а не из-за шутки.
– Ты мне еще ничего не сказал о Канаде. Тебе нравится? – спросила его Дом спустя какое-то время.
– То немногое, что я видел до сих пор, нравится.
Они пили кофе и говорили о стране, принявшей множество беженцев и эмигрантов со всех концов света, которая предоставила им возможность трудиться, защищает их права независимо от цвета кожи, религиозных верований, политических взглядов.
– Это, дорогой Бакунин, настоящее многонациональное общество, – заявил Эмиль.
– У нас на работе, – продолжила Дом, – есть выходцы из семи стран. Каждый привнес немного своей культуры, и это пошло только на пользу. Все вместе мы существуем в гармонии.
– Меня никогда не дискриминировали здесь, ну, разве что только ее родители, – перебил жену Эмиль, посмеиваясь.
Она ткнула мужа локтем в бок и тоном, не терпящим возражений, сказала:
– Милый, почему бы тебе не перезвонить Джошу? Он там в чем-то не уверен.
Эмиль фыркнул и поднялся.
– Извини, старик, но мы организуем концерт новой группы, некая «Нирвана», ты слышал? Кажется, они там все громят, и мой компаньон очень возбужден. А ты, пока меня тут не будет, не рассказывай ей ничего, что она не должна знать, – шутливо пригрозил он, показывая на жену, прежде чем скрыться за стеной.
Она улыбнулась.
– Нет нужды говорить тебе, как он счастлив видеть тебя здесь. Он так волновался, уже больше месяца, как только узнал, что ты прилетаешь.
– Я тоже волновался.
– Да, конечно, – перебила его Дом, которая хотела как можно более понятно изъясниться. – Он, видишь ли, выработал отвержение всего того, что связано с Францией и Италией, не говоря уже о Марселе и Венеции, – и она понизила голос на этом последнем слове. – Мне кажется, что он отчаянно старается выбросить из памяти какую-то давнюю травму. Когда ему приходится ехать туда по работе, а это случается довольно часто, поверь мне, он все время настаивает, чтобы ехал кто-нибудь другой. Если бы ты не приехал сюда, боюсь, вы никогда больше не увиделись бы.
Микаэль кивнул. Он и хотел бы сказать ей, что прекрасно понимает душевное состояние своего друга, но не мог, а потому промолчал.
– Сегодня он хочет праздновать дома. «В этом году устроим что-нибудь скромное, в кругу семьи, тем более Микаэль будет с нами», – так сказал он мне недавно.
Микаэль удивленно посмотрел на нее.
– Как, ты что, забыл? Сегодня 14 сентября, и Эмилю исполняется пятьдесят три года.
Чуть позже, когда Микаэль снова поднялся на второй этаж, у него был безукоризненный вид.
В доме играла музыка в стиле рок в сопровождении хриплого злого голоса, который доносился из глубины коридора.
Микаэль страшно устал. Он проспал более пяти часов в комнате для гостей – это была скорее квартира с ванной комнатой – и был резко разбужен невероятным шумом. Посмотрев на часы, он увидел, что было уже шесть часов вечера. Он поднялся со страшной головной болью и выпил еще две таблетки, надеясь, что они помогут. Затем принял горячий душ и наконец надел свой элегантный костюм, «лондонский дымчатый», со свежей белой рубашкой.
– Есть там кто-нибудь? – громко спросил он, стоя на верхней площадке лестницы.
Подождал какое-то мгновение, прислушиваясь, и, не получив ответа, пошел по направлению оглушительного шума. Он прошел мимо множества дверей, некоторые были закрыты, другие распахнуты настежь, пока не попал в комнату, которую искал.