Жорж Бычков отметил:
- Хотя тут и чудесные места, но все же… Интересно, Абрам Хинштейн скупой до того, что стал фигурантом множества анекдотов, все-таки принимала гостей.
Карташов логично отметил:
- Нет людей чисто скупых и исключительно щедрых. Иногда личная встреча и беседа за столом, приносят такую коммерческую выгоду, что тысячекратно превосходит личные расходы. В конце концов, Абрам холодный, бессердечный прагматик, а не маньяк скупости вроде Плюшкина.
С Виктории сняли кандалы, и даже милостиво предложили перекусить с ними. Та отрицательно мотнула головой:
- Я не ем мяса, и принципиально стараюсь не предаваться излишествам, особенно если впереди ждет тюремная баланда и кнут тюремщика. – Тут глаза мятежной девчонки злобно сверкнули. – А вообще, вы едите и пьете чужое без разрешения хозяина, нарушая закон…
В ответ послышался издевательских смех, Карташов сделал, выразительный жест, призывая к спокойствию:
- Хозяин мертв, и кому принадлежат его капиталы, все еще не определенно судебным порядком, а значит пока они под нашим покровительством. А тебе остается только… - Кажущиеся маленькими, на жиром и крупном лице статского генерала глаза, стали злыми. – Так ты покажешь нам труп? Чтобы потом не было никаких путаниц и неурядиц с наследством?
Виктория с сильным волнением в голосе произнесла:
- А можно мне прогуляться одной? Подышать свежим воздухом, может даже в последний раз в моей жизни, пройтись по горным тропам и травам. Сочинить заключительную вольную серенаду… - Девушка повернула к следователям личико и пустив слезу прошептала. - Вряд ли я смогу найти труп, так его не убивала, и единственная моя цель, это хоть напоследок ощутить запах и силу родной земли, прежде чем меня навечно похоронит каменный мешок.
свирепо набычился, рука, в которой помощник следователя держал большую позолоченную вилку с вымоченным в кетчупе сосиске побледнела. Он прохрипел:
- Думает мы идиоты и позволим ей так просто сбежать… Детские хитрости, я ожидал чего-то более изощренного.
Жорж Бычков с нарочитой ленивостью возразил:
- А куда она денется… Мои собаки будут идти вслед за ней и не дадут скрыться. А на правую ногу еще и повесим железку, чтобы не шибко бегала. Дадим её такую возможность…
Не уйти
Карташов даже добавил:
- Да и в присутствии одних собак, её легче будет отыскать труп… Одобряю.
Викторию на правую лодыжку нацепили железку с цепью и ядром. Так ходить крайне неудобно, да и кожу быстро растирает, и о быстром беге придется забыть. Хотя сильная Тараканова и это выдержит, у нее ноги, словно у принцессы изящны и у батрачки сильны.
Алиса, глядя, как её заковывают, вдруг уловила, своим цепким взглядом, что противоестественное в её босых, девичьих ногах. Но после муку подземелья аналитический отдел мозга пребывал в полусне и понять, что именно бросилось ей в глаза Канареева, не сумела. Тяжело подтягивая ногу, Виктория удалилась.
Когда двери закрылись, Колобков заметил:
- А все же мы поступили опрометчиво. Может там нее в засаде притаились сообщники.
Карташов презрительно хмыкнул:
-Ага! По радио им передали, что мы сюда едем, высылайте освободительную группу.
Колобков не сдавался:
- У них наверняка мог быть предусмотрен запасной план, на случай провала, именно с таким на первый взгляд нелепым разводом.
Жорж Бычков возразил:
- Ты им приписываешь слишком много ума, а на самом деле, это ущербные типы, и тупые фанатики, совершившие на редкость топорно свои убийства. Так они поступают лишь идиоты… Что впрочем, не удивительно - отсутствие здравого смысла, скорее правило для политических террористов, чем исключение. Пускай глупенькая девочка выплачется, под конвоем обученных овчарок, а затем… - Главный эксперт поднял указательный палец вверх. – Расскажет нам интересное, не только по этому, столь очевидном делу.
Прошло примерно двадцать пять минут, Алиса этим временем читала, чуть ли не силой сунутую Колобковым папку с подробностями данного дела. Журналистка видела, некоторые натяжки, но не могла придумать аргументированных возражений, хотела бросить, чтение и хоть немного перекусить пока ничейными яствами, как вдруг послышалось испуганное скуление собак, царапание когтями в дверь. Все разом вскочили, ощетинившись револьверами и винтовками. Колобков ликуя, ответил: