Джейкоб раздражённо цокнул.
—Ладно! Твоя взяла. Мне было пятнадцать.
Дэвиан прищурился.
—Пятнадцать с половиной! — вздохнул Джейкоб. — Теперь доволен?
—Теперь да. — И на его лице появилась лёгкая ухмылка. Джейкоб даже протёр глаза, не веря. Но скромная улыбка исчезла так же быстро и неожиданно, как и появилась. — Ты испугался? Когда осознал, кто ты.
—Конечно. Обычно способности проявляются у детей в возрасте от пяти до десяти лет. Не в пятнадцать же.
—Поэтому ты не прошёл регистрацию?
Джейкоб опустил глаза в пол.
— Не бойся, Освальд. Я не трону тебя за твои убеждения и не доложу о них начальству. Этот разговор останется только между нами.
—Почему я должен тебе верить?
— Разве ты забыл? Хранители не могут врать.
— Я не хочу, чтобы меня клеймили как животное. Как раба, — с вызовом сказал Джейкоб.
—Считаешь меня рабом?
Дэвиан с силой зажал карандаш, лежавший на столе рядом с разбросанными бумагами и с тихим треском разломил его пополам.
— Это слишком провокационный вопрос, полковник.
— А кто из нас сейчас свободен? Кто-то раб Государства. А кто-то — своих желаний и амбиций.
— Пока я дышу, у меня всегда будет выбор. И я выбираю свободу.
— Жаль тебя разочаровывать, но хочешь ты того или нет, тебе придётся пройти регистрацию и инициацию.
— И что будет дальше? Меня сделают Хранителем Закона?
Дэвиан звонко рассмеялся. Джейкобу стало немного обидно и страшно. Если из него не хотят делать государственного стража закона, так зачем вообще держат здесь?
— Чтобы стать Хранителем, нужно иметь нечто большее, чем простую ловкость, — Дэвиан постучал пальцем по виску.
— А вот это было довольно грубо с вашей стороны, полковник.
— Мне стоит извиниться?
— Не утруждайтесь, — он махнул рукой.
—Джейкоб, тебе знаком человек по имени Ингри?
Джейкоб не ожидал настолько резкой смены разговора и, услышав знакомое имя, оцепенел. Конечно, он был в курсе, кто такой Ингри. Все в трущобах нижнего Манче знали этого человека.
Глава 4
Шёл 1205 год Новой Эры, а человечество так и не научилось жить в согласии друг с другом. Кто-то боялся рэйхоров, считая их порождением греха. Кто-то, наоборот, возвышал и поклонялся, как спустившимся с небосклона Богам.
Однако было у всех кое-что общее: страх перед Хранителями Закона. Никто не знал, на что способны эти люди и являлись ли они людьми.
В трущобах нижнего Манче процветал разбой и нищета. И хотя жители прогнившего, словно сточная канава, района были такими же гражданами Государства, как и остальные, к ним применялись совершенно иные, можно сказать, варварские законы. У детей не было шанса получить нормальное образование и вырваться из под гнёта обстоятельств. В то время как взрослые горбились на шахтах, добывающих руду и заводах, обеспечивающих шикарную жизнь верхнего города. Все они оставляли в трущобах своё здоровье, жизнь и самое драгоценное — своё потомство.
А затем появился он. И поклялся всё изменить…
Грядут перемены.
Об этом шептались и стар, и млад. Передавая слова как послание.
Грядут перемены…
Обещания о лучшей жизни вселяли в людей надежду. Ту, что была потеряна много лет назад.
Грядут перемены…
С каждым звуком голоса становились всё громче.
Грядут перемены…
***
На следующий день в белоснежную комнату Джейкоба снова заявился Ноа.
— Готов к своей новой жизни? — с порога заявил он.
Джейкоб безвольно поднялся с кровати и пошёл вслед за Ноа, прислушиваясь к различным тихим голосам, доносившимся из кабинетов.
Сегодня его заклеймят. Как животное. У Джейкоба на было времени осознать и хоты бы попытаться свыкнуться со сложившимися обстоятельствами. Неужели его свободе наступает конец? Интересно, как на это известие отреагирует Криста и Флок и другие ребята?
— Ты не чувствуешь себя предателем? — спросил Джейкоб, пока они вместе с Ноа шли по очередному длинному коридору.
— Я? — удивился Ноа. — А почему я должен чувствовать себя предателем?
— Ты работаешь на Хранителей. Вылавливаешь таких, как мы. Уничтожаешь их. Клеймишь как скот.
Ноа резко остановился и развернулся лицом к Джейкобу.
— Для меня не важно, откуда человек родом. Закон един для всех, — сухо произнёс он. — Поосторожнее со словами, Освальд. Здесь даже у стен есть уши. А за такие провокационные речи можно отправиться и на остров.