Адам расставил ноги, полуобнажив клинок. Его проявление питалось гневом. Обычно, для этого ему нужно было лишь подумать о братьях, страдающих под гнётом людей. Вспомнить о всех жертвах, что они принесли, о безразличии и жадности людей.
Но в этот раз у него были другие воспоминания.
Лишённые эмоций слова ведьмы, окружённой охочими до её силы глупцами.
"Мальчик продолжает доказывать свою верность."
Наглая, отвратительная ложь Шни.
"Именно это я и имею в виду! Мы даём фавнам те же зарплаты, что и остальному персоналу в шахтах. Все эти вредоносные слухи про нашу компанию совершенно необоснованны."
У вас нет другого персонала, кроме вкалывающих за гроши фавнов, лживый ты ублюдок!
Насмешливые кривляния фавна-скорпиона.
"Пластиковые солдатики и пешки! Моё сердце и тело принадлежит лишь богине!"
Рисунок розы на его одежде, вышитый нитями с добавлением праха, лезвие полуобнажённого клинка, его волосы вспыхнули слабым красным светом. Робот, перестав охотиться за Блейк, спешно объединил свои орудия в одну, мощнейшую пушку, бьющую потоком разрушительной энергии. Зафиксировав флуктуации ауры, автоматика определила Адама как наиболее угрожающую цель. Тот факт, что он был неподвижен, ещё более укреплял решение робота. Логичные действия. Смертельно предсказуемые.
Луч бело-синей энергии ударил в клинок, но не смог даже вырвать его из рук Адама. Разрушительная энергия, способная насквозь пробить крупного Невермора или испепелить на месте стаю беовульфов, уходила в его клинок как вода в губку, и лишь сильнее становилось исходящее от его тела красное свечение. Заряд в пушках робота кончился и поток разрушительной энергии прекратился. Адам выпрямился. Руки его пульсировали тупой, глубокой болью, предплечья сводило судорогой. Меч рвано подрагивал в ножнах, словно бы готовясь взорваться от поглощённой энергии. Адам рванулся вперёд, встречая занесённую в ударе конечность восходящим ударом вверх. Красный свет вспыхнул в точке удара, окрашивая вагон в новые цвета. Робот рухнул секундой позже, располовиненый на две части мощью удара. Адам вложил клинок в ножны и развернулся к Блейк.
— Заложим заряды здесь и здесь, — он указал на оси вагона, спрятанные в ящиках по бокам, — следующая платформа последняя, отцепим её и работа будет чистой.
Не то, что бы его волновали жизни работников корпорации Шни. Но, их жизни волновали Блейк и, поэтому, он давал им шанс. Если они не были глупы, то поймут, что он с лёгкостью мог оборвать их существование — взорвав поезд или лично, клинком. Это даст им повод задуматься, стоит ли работать на компанию эксплуататоров и кровопийц. Если же они были глупы... Что же, удача не может длиться вечно. Этот мир не любил глупых.
Заряды были установлены. Поезд всё так же слепо ехал вперёд — экипаж наверняка забаррикадировался в вагонах и молился всем богам и духам, в страхе за свои никчёмные шкуры. Им ничто не угрожало — в этот раз. Пусть запомнят его милосердие!
Блейк остановилась перед платформой, со страхом глядя вперёд. Он положил ей руку на плечо.
— Смелее, любовь моя. Будущее не ждёт.
Блейк всхлипнула и, развернувшись, крепко обняла его, уткнувшись лицом в отворот его одежды. Мгновением спустя он почувствовал в этом месте влагу от её слёз. Адам улыбнулся, отвечая на объятье и, прижав Блейк ближе, осторожно подул на кошачье ухо, торчащее из копны чёрных волос. Блейк непроизвольно дёрнула ухом, легонько щёлкнув ему по носу и хихикнула.
— Спасибо, Адам. Спасибо тебе огромное.
— Я делаю то, что должен был сделать, Блейк, — ответил Адам, разрывая объятья, но всё ещё держа руки у неё на плечах.
— Тебя ждёт новая жизнь, Блейк. Заведёшь новых друзей, обучишься чему-нибудь новому... — он хмыкнул. — Проклятье, я звучу как какой-нибудь старик из твоих книг. Короче, я хочу сказать, Блейк, что ты умница. И всегда была умницей. Береги себя, ладно?
— Ты тоже, Адам. Договорились?
— Конечно, — он кивнул ей, опуская руки и в последний раз взглянул на неё, пытаясь запомнить все детали. Девушка со светлой кожей и золотыми глазами, сверкающими от слёз. Тёмные волосы, из которых торчат два кошачьих уха — наследие фавнов. Чёрный жилет, застёгнутый на одну, единственную пуговицу. Белая блуза и белые шорты. Чулки скрывающие ноги и ботинки с короткими каблуками. Чёрный шарф вокруг шеи. Для него не было никого прекрасней.