Она презрительно хмыкнула, приподняв кончик губы. Что за ирония — борцы против олигархов и корпораций вели себя точно так же, как и те, с кем поклялись сражаться.
— Она мой друг, — Блейк поджала губы, с вызовом вскинув подбородок, — не обращайся к ней в таком тоне!
— Друг?! — Олби сделал шаг вперёд и неверяще нахмурился, — Блейк, что ты несёшь? Я понимаю, отчего ты ушла из наших рядов…
Он бросил короткий взгляд на Адама. Он оскалился, встречая взгляд своего бывшего соратника. Блейк нахмурилась и сжала руки в кулак. Янг и Руби с тревогой наблюдали за происходящим.
— Но Шни, Блейк! Шни! Ты называешь другом ту, чья семья зарабатывает на нашей крови? О чём ты говоришь? Мы, блядь, поклялись сражаться с такими как она! С угнетателями! С богачами, которые душат наш народ! Я тоже не святой, знаешь ли — но даже у меня есть линии, которые я не переступлю.
— Я считал что Белый Клык сражается за равенство между людьми и фавнами, — медленно произнёс Адам, опустив руки на стол, — очевидно, что за время моего отсутствия нашими противниками стали семнадцатилетние девушки.
Финис скривился, бросив на него презрительный взгляд.
— Смотрите, кто у нас заговорил о равенстве. А как же старые добрые «убить всех людишек»? Не поздно политическую программу менять, а?
— Вайсс Шни сражалась вместе со мной против Синдер Фолл — той женщины, — продолжил Адам, не обращая внимания на его слова, — она могла этого не делать — не помогать бывшему лидеру отделения Вейла. Она могла сдать меня полиции или службе безопасности Шни. То же самое она могла сделать и с Блейк. Уверен, Жак лишь похвалил бы её за бдительность. Но всё же она решила принять Блейк как сокомандницу. Она решила помочь мне — мне, несмотря на то, что я не скрывал ни того кто я, ни того, что я сделал. И если у тебя нет ничего кроме дешёвых выкриков и никчёмных оскорблений — сделай одолжение нам всем, отключи свиток и избавь меня от своего морализаторства.
Отклонившись чуть назад, Олби горько усмехнулся.
— Морализаторства? Знаешь, забавно слышать это от тебя — тупоголового фанатика, решившего что смерть это универсальное решение всех проблем.
Рисунок розы на спине Адама на мгновение вспыхнул красным. Он прикрыл глаза, сделав выдох.
— Я ошибался. Ты этого хочешь услышать?
— Ты ошибался, — с насмешкой повторил Олби, — ну надо же. Адам признал свою вину — смотрите, фавны добрые. Теперь то уж всё станет хорошо — тут у нас сказка, и вся та хрень которую ты натворил сейчас рассеется и исчезнет без следа…
Он сделал паузу, скривившись.
— Ой нет, прости. Так не бывает. Твои…
— Лиза Гринфилд, — коротко бросил Адам. Олби замер, дёрнувшись как от пощёчины.
Финис поморщился, покачав головой. Блейк прижала уши, а Мику бросила на Олби тревожный взгляд.
— Ты можешь сколько угодно играть в праведника, Олби, — хмуро продолжил Адам, — мы оба знаем, чего стоит твоё хвалёное «милосердие».
— Я сделал то, что должен был, — Олби отвернулся в сторону, опустив взгляд.
— Скажи это Эрику. Если он не убьёт тебя на месте.
Финис с презрением оскалился, блеснув змеиными клыками и ухмыльнулся, заметив как Шни сощурилась, резко повернув голову. Люди всегда нервничали, видя его черту впервые.
— До сих пор не понимаю, кой-гримм ты в нём нашла, Блейк.
Она поджала губы, встав с дивана и сжав кулаки, гордо подняв голову и обожгла его гневным взглядом.
— А я сомневаюсь, поймешь ли ты вообще! Вы четверо — где вы были, когда Адам только начинал говорить о мести, когда он только начинал ошибаться? Где вы были, чистоплюи и святоши? Я молчала тогда — и я до сих пор проклинаю себя за то, что молчала! Но почему молчали вы?! Почему не сказали, что это неправильно, что он ошибается? Почему вы предпочли сбежать, — её взгляд остановился на Мику. Та поморщилась, виновато отводя глаза, — Почему вы предпочли сунуть головы в песок, делая вид что это не ваша проблема? Мы были Белым Клыком, гримм дери, мы нашли в себе смелость сражаться со Шни, с охотниками — где была наша смелость тогда? Тебе легко обвинять Адама во всех грехах, в том, что именно он превратил Белый Клык в фанатиков, готовых пойти на человечество в поход. Конечно, вот он, стоит перед тобой! В кого же ещё кинуть камнем?