Опустив взгляд, Адам любовался чертами лица Блейк. Тёмными, мягкими волосами, тонкими, нежными чертами лица, мягкими и пушистыми ушами на макушке, глазами цвета закатного солнца, цвета расплавленного золота.
Блейк лежала на диване, поджав под себя ноги и опираясь на его плечо, кончиками пальцев выводя рисунки на ткани его тренча. Она сидела так, словно бы не собиралась двинуться с места, словно бы хотела всю жизнь быть тут, рядом с ним, согревая его своим теплом. Он хотел, что бы так оно и было.
Адам чуть сместился, протянул руку, с нежностью проводя ей по щеке Блейк. Она поймала его взгляд, приподняв бровь.
— Твои слова, Блейк, — тихо сказал он, — знаешь, мне кажется что я ни разу не говорил тебе то, что должен был сказать давным-давно…
Она вопросительно глядела на него, чуть пошевелив кошачьим ухом.
— Блейк, — тихо, но отчётливо произнёс Адам, — я так горжусь тобой. Я так горжусь тем, кем ты стала.
На секунду она замерла, глядя на него широко открытыми глазами, словно не веря тому, что слышит. Тогда — раньше, он постоянно требовал от неё стать лучше, сильнее… Расчётливей. Беспощадней. Жёстче. Словно бы она была не его Блейк, а каким-то оружием, ещё одним клинком в руках революции. Словно бы это было её единственным предназначением, а всё иное — даже её желания были не важны. И каждый раз, когда она преуспевала, когда оправдывала ожидания — он попросту устанавливал новые рубежи. Она никогда не слышала от него этих слов.
Адам думал, что хочет её защитить. Что хочет подготовить её к жестокости мира. Что хочет сделать её лучше… Правда была в том, что даже тогда она была лучше чем он. Не во всём, и уж точно не в бою — но жизнь была не только полем боя.
Блейк моргнула, выходя из ступора и в её глазах словно блеснули яркие искры. Она счастливо рассмеялась, крепче сжав свои объятья и прижавшись ближе к нему. Она была такой красивой, когда была счастлива.
— Адам, мой бедный Адам… Как же я рада, что мы вместе!
Он поцеловал её в ответ, чувствуя, как дрожат от счастливого смеха её мягкие, мягкие губы.
Завтра приедет Коко. Завтра он расскажет ей о своём плане. Завтра может стать началом того, как их маленькая группка из девяти разумных станет чем-то большим… или обречёт себя на гибель.
Сегодня это его не волновало. Сегодня, у него была Блейк.
Глава 23. Time To Say Goodbye
— Директор. Эффективность и своевременность ваших действий даёт нам основания полагать, что безопасность фестиваля Витал находится в надёжных руках. Мы благодарим вас и ваших студентов за успешную ликвидацию крупной ячейки террористической группировки Белый Клык и захват трёх опасных преступников. Уверены, что в будущем такая же судьба постигнет и предполагаемую главу отделения Вейл.
Седовласый мужчина в деловом костюме светлых цветов уважительно наклонил голову. Его коллеги — женщина с короткой, почти военной стрижкой и сухим, цепким взглядом и толстый, облысевший старик повторили жест.
— Я приложу все усилия, чтобы гости и жители города находились в полной безопасности, — ответил Озпин.
— Мы надеемся на это. Конец связи, — голоэкран погас, исчезая.
Озпин прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Над его головой успокаивающе гремели и шуршали постоянно вращающиеся шестерни, солнце пробивалось через широкие, кристально-чистые окна, освещая всё вокруг. На изогнутом, прозрачном столе стояла кружка с символом академии, в углу находилась стопка бумаг — официальные отчёты и поручения.
Он позволил себе на несколько секунд прикрыть глаза и устало вздохнуть. Его слова мисс Роуз два дня назад не были ложью. Он на самом деле не любил присваивать чужие заслуги. Частично, это было опытом тех сотен жизней, что он прожил. Частично — опытом и того юноши, на кого пало проклятье в этот раз — юноши, ставшим сосудом для его души. Но... С другой стороны — известить Совет Вейла о том, что за всеми успехами в борьбе с Белым Клыком стоят не опытные охотники, чья лояльность городу была подтверждена многократно, а всего лишь перспективные студенты и бывший террорист? Невозможно. На данный момент у Тауруса не было достаточно положительной репутации.
На данный момент.
Впрочем, это не значило, что он не может по мере сил компенсировать свои невольные притязания.
Лифт мелодично прозвенел, открывая двери. Кроу Бранвенн вывалился из кабинки в обычной позе — сгорбившись, сунув руки в карманы и подозрительно глядя на всё вокруг. Не говоря ни слова, он подошёл к стоящему напротив стулу и рухнул на него, всем своим видом демонстрируя усталость.