— Почему они не вернутся назад? — недоумённо спросила Руби.
— Политика, — сухо ответил Адам, — если Совет отменит своё решение, то продемонстрирует слабость. Они на это не пойдут. Скорее всего, попытаются свалить всё на Озпина — он отвечает за безопасность.
— Политика?! — переспросила Янг, — они относятся к этому как к политике? Люди же гибнут!
— Некоторым важнее политический капитал, — ответил Адам.
— Да как так…
— Хватит, — чётко произнесла Блейк. Янг замолкла, — Адам, что мы делаем сейчас?
Он оглядел своих друзей.
Руби бросала тревожные взгляды на экран. Вельвет хмурила брови, сдвинувшись в тень молчаливого Ятсухаши. Фокс стоял, наклонившись вперёд, вслушиваясь в разговор. Коко мрачно сжимала кулак. Блейк молча прижимала уши к голове. Янг скалилась, недобро щурясь.
— Синдер сделала свой ход, — просто ответил Адам, — наша очередь ответить.
Глава 25. Dread in the Air
Клац. Клац. Клац.
Клац!
Амон вздрогнул и зарычал, оскалившись, с презрением глядя на Меркьюри.
— Прекрати, человек!
Юноша самодовольно фыркнул и закатил глаза.
Клац. Клац. Клац.
Плотные, металлические оковы, скрывающие его руки практически до локтя, снова ударились о железное сиденье. Мерный, методичный звук звонко отдавался в небольшом отсеке тюремного транспортника — толстые стены с трёх сторон, голубоватая плёнка прахового поля с четвёртой. Раковины и туалета не было — Меркьюри любезно предложили ссать под себя. Сиденья, рядом тянувшиеся вдоль одной из стен были не более чем приваренными металлическими планками, чуть выше которых была установлена система ремней, прижимавших Меркьюри к стене. Их нельзя было снять — этим занимался один из их надсмотрщиков. И по его словам, он сделает это только когда они прибудут на место назначения.
В общем — четыре звезды из пяти.
Амон зарычал снова, рванувшись вперёд и повиснув на ремнях. Он же не повёл и бровью.
— Хватит!
Меркьюри пожал плечами и снова стукнул оковами по сиденью. Хоть какое-то развлечение.
— Всё из-за вас! Мерзких, человеческих ублюдков, сунувших свой нос…
— Мужик, ты определись, — он повозился, пытаясь удобнее устроиться на жёстком сиденье. Это было тяжело — не было ног. Его лишили протезов ещё на дредноуте Атласа, — у тебя или Таурус виноват, или все мы.
Амон сжал зубы, сверля его пронзительным взглядом. Мерк поднял бровь и приглашающе качнул головой. Резко выдохнув, Амон отвернулся. Юноша пожал плечами в ответ.
Клац!
Сквозь голубую плёнку силового поля можно было видеть кабину пилотов — два удобных, эргономичных кресла позади пестрящей различными голограммами приборной доски. Пилоты в стандартной атласской униформе сидели, устроившись в креслах и практически не касаясь приборной доски — всю работу на этом участке маршрута за них делал автопилот. К сожалению Мерка, через остекление кабины нельзя было увидеть ничего, кроме бьющего в стекло нескончаемого потока снежинок. Жаль — сначала светило солнце, можно было даже разглядеть небоскрёбы Атласа. Теперь же, спустя час после того, как они пролетели город, не было видно абсолютно ничего кроме бесконечного снега.
Пилоты о чем-то говорили — силовое поле не проводило звук. Судя по тому, что они чуть ли не каждые пять минут тыкали пальцами в сторону тюремного отсека — обсуждали пленников. Конечно. Что ещё им делать.
Он бы тоже их пообсуждал, но от придурка-Амона можно было дождаться только рычания и оскорблений. Как будто он не сам виноват в случившемся. По крайней мере, его можно было раздражать. Тоже развлечение.
Мерк уже собирался ударить по сиденью ещё раз, но его отвлекла внезапная суета в кабине пилотов. Позабыв недавний разговор, оба пилота приникли к приборным панелям, перекрикиваясь друг с другом и судорожно вбивая команды. Один пытался с кем-то связаться, но судя по его напряжённому лицу, что-то шло не так.
Внезапно, транспортник повело в сторону и Меркьюри поморщился от неприятного, сосущего ощущения в животе. Амон глухо ухнул, заворчав и неосознанно уцепился за ненавистные ему ремни. Транспортник резко рванул в другую сторону и Мерк мог лишь молча радоваться тому, что у него не было проблем с морской болезнью.
Он внимательно наблюдал за пилотской кабиной, пытаясь разобраться в обстановке. Что-то было не так. Хорошо или плохо — пока не ясно, но в любом случае он предпочтёт неизвестность лучшему тюремному комплексу Атласа. Серьёзно, эту тюрьму даже его батя упоминать не любил — боялся что себя сглазит. Старый, суеверный мудак.