Пару минут всё было относительно спокойно — их кидало то вправо, то влево, а пилоты спешно суетились у приборных панелей. В остеклении не было видно ничего кроме бесконечного снега.
Цепочка ярких, несущихся вверх огней вспорола воздух прямо перед самым носом транспортника, а в следующую секунду он стремительно рухнул вниз, спасаясь от определённо зенитного огня.
Что же, это весело. Если ему повезёт, то их собьют, он выживет при падении и кто-то, кто направляет огонь окажется союзником, то дело в шляпе. Если же пилоты пробьются…
Транспортник рванул вбок и вверх. Мерк судорожно сглотнул.
Интересно, если он всё-же наблюёт в отсеке, ему впаяют ещё и за порчу имущества?
По корпусу прошла резкая вибрация, сопровождающаяся противным скрежетом и надсадным воем двигателей. Приборная панель вспыхнула красным, а мельтешения пилотов стали ещё судорожнее. В них, кажется, попали.
Следующая серия вибрации стала ещё сильнее. Пол вспучился от ударов зенитных снарядов, прошивших транспортник насквозь и оставивших такие-же дыры и в потолке. Один из пилотов рванулся к выходу, намереваясь схватить закреплённый у двери парашют. К его несчастью, следующий же шаг вывел его прямо на траекторию зенитного снаряда, превратив всё что было ниже пояса в кровавое облако. Верхняя часть тела рухнула на искореженный пол, вращая глазами и скребя пальцами по металлу.
Почувствовав вибрацию прямо под ногами, Мерк ухмыльнулся. Смешно, но тюремный отсек стал его спасением — укреплённые для транспортировки охотников стены с лёгкостью отражали зенитный огонь, в то время как другая часть транспортника, облегчённая для компенсации, превращалась в дымящиеся, искрящие и кое-где даже пылающие развалины.
Последний оставшийся пилот сидел на месте, судорожно пытаясь выровнять машину. Судя по противному ощущению в животе — безуспешно. Они падали вниз.
Зенитный огонь прекратился — видно атакующие решили не тратить снаряды на и без того потерявший управление транспортник. Меркьюри перевёл взгляд на Амона. Тот презрительно оскалился в его сторону — видно решил, что его любимый Белый Клык прибежал его спасать. Не, наверно так и есть, но вот кто сдал им маршрут транспортника, который определялся исключительно при помощи программы и не ранее чем за полчаса до вылета? Мерк знал лишь одного человека, способного на такое. И он был тем ещё самодовольным засранцем.
Сгруппировавшись, он крепко ухватился за ремни, ожидая неминуемого удара. Оставалось надеяться, что он всё же выживет.
Пришедший после томительных секунд ожидания удар всё равно оказался неожиданностью. Вот перед ними была снежная завеса, а вот — покрытое ледяными торосами поле несётся прямо в стекло! Резкий, чудовищно резкий рывок бросил Меркьюри вперёд, выбивая воздух из лёгких. Оглушительный, потрясающий скрежет и грохот ударил по ушам, эмиттеры силового поля по бокам стен взорвались брызгами ослепительных искр, а остекление со скрежетом промялось в кабину, едва не раздавив сжавшегося в кресле пилота. Надсадный вой двигателей перешёл в истеричный визг, а затем транспортник тряхнуло от взрыва. Искрила приборная панель, истекая плотным, сероватым дымом.
Вслед за первым толчком пришла серия зубодробительных вибраций, а в кабину устремились горы снега — транспортник ехал по ледяному полю. Металл, измученный столкновением и попаданиями снарядов заскрипел и с грохотом разорвался надвое, истекая литрами гидравлической жидкости. Кабину с пилотом унесло вперёд, заворачивая вокруг оси и частично зарывая в снег. Тюремный отсек вместе с хвостом, как более тяжёлый, завалился назад, на одну из стен и, проехав по снегу, остановился, легонько качнувшись.
Меркьюри выдохнул, цепляясь за ремни. Где-то в середине безумной поездки по снегу магнитные замки вышли из строя, лишённые подпитки энергией от бортовой системы. И на ремнях, и на кандалах — идиоты, кто же так делает?
Если бы он сам не держался за ремни — его бы унесло вперёд, башкой об стену… Как Амона, да. В ушах противно звенело — он ничего не слышал. Плохо. А ауру надо было поберечь — ещё хуже.
Мерк покосился на бессознательного фавна, лежащего в лужице собственной крови и пожал плечами. Выживет? Хорошо. Нет — тоже сгодится, по крайней мере он разживётся дополнительной одеждой — снаружи было холодно… Нет. Снаружи было пиздец как холодно, а роба арестанта как-то не защищала ни от ветра, ни от мороза со снегом.