Он подтянулся на руках, неловко выбираясь из сиденья и осторожно спустился на относительный пол, помогая себе обрубками ног. Тюремный отсек напоминал наклонённую на бок чашку — выход, который был раньше прикрыт силовым полем, возвышался над поверхностью на полтора метра. Не тратя время, Меркьюри полез вверх — надо было как можно скорее добраться до пилотской кабины — там должны были быть экстренные запасы на случай катастрофы. Особенно тёплая одежда.
Он перевалился через металлический борт, падая в холодный снег и резко выдыхая от холода. Рядом пылала консоль двигателя, исходя чёрным, едким дымом и вспыхивая взрывающимися праховыми форсунками. Пилотская кабина была впереди. Мерк пополз вперёд, утопая в холодном снегу и чувствуя, как отмерзают руки. Надо было поторопиться, пока он не замёрз насмерть. Ветер противно выл, бросая холодные комки слипшихся снежинок прямо в лицо.
Он упорно полз вперёд, переваливаясь по снегу и сжимая зубы. Ещё немного. Ещё чуть-чуть…
Неизвестно, кто из них был удивлён больше — атласский пилот, вскрывающий ящик с НЗ, или Меркьюри, перевалившийся через вырванную дверь в кабину. Мерк среагировал первым, рванувшись вперёд. Путь к пилоту перекрывала пробившая кабину балка и он замешкался, перебираясь через неё. Пилот рванулся к открытому ящику, выхватывая из него праховый пистолет и отскочил в сторону, направляя на Меркьюри ствол.
— Не двигайся.
Он послушно замер — аура аурой, а без ног он много не навоюет. Пилот перехватил пистолет, делая шаг назад, к широкой дыре в обшивке, через которую не было видно ничего, кроме урагана снега. Внезапно, он развернулся в сторону, хмурясь и глядя в сторону снежной пелены.
Мерк напрягся, готовясь броситься вперёд.
Из снежной пелены показались смутные, нечёткие силуэты людей и пилот испуганно вздрогнул, направляя ствол пистолета в их сторону и открывая огонь. Они тотчас рухнули в снег, прячась за сугробами, а в сторону транспортника полетели трассеры пуль. Пилот укрылся за обшивкой. Меркьюри же, чувствуя что лучшей возможности уже не предвидится, рванулся вперёд на руках, запястьем отбивая спешно вскинутый в его сторону ствол пистолета и врезаясь в пилота, опрокидывая его на пол. Не тратя ни секунды, Меркьюри подтянулся, придавливая противника весом своего тела, вцепился ему в шею, видимую сквозь просвет в форме, и резко сжал. Пилот выгнулся, ударив ногами, булькнул и затих. Его голова слегка покачивалась из стороны в сторону, словно у дохлой курицы. Меркьюри облегчённо выдохнул, скатываясь с мертвеца на холодный пол.
— Неплохо, человек.
Он вскинул голову. В проёме стояло несколько фигур — и большего он сказать не мог. Все они были облачены в плотные, утеплённые куртки, мешковатые штаны и ботинки на широкой подошве. У каждого на голову был надвинут капюшон, глаза скрывали плотные, горнолыжные очки, а лица — горнолыжные же маски или вовсе непонятного вида обмотки. У каждого из них на плече был символ Белого Клыка. Каждый был вооружён стандартной атласской винтовкой. Каждый, кроме того, кто стоял перед ним — у него за спиной висел короткий карабин с загнутым крюком под дулом.
Незнакомец сделал шаг ближе.
— Один из наших братьев был с тобой. Где он?
— Тюремный отсек. Без сознания, — Меркьюри кивнул головой в направлении Амона.
Незнакомец развернулся и указал на одного из своих подчинённых. Тот коротко кивнул и направился туда.
— Наш общий знакомый, — продолжил он, — уверил меня в том, что ты можешь оказаться полезен. Думаю, пока что я с ним согласен — по крайней мере ты сэкономил нам время. Условия таковы — мы воспользуемся твоими услугами. В обмен — еда, тёплая одежда, билет в Вейл после того, как выполнишь свою часть. Возражения?
Меркьюри пожал плечами.
— Да я бы с радостью — чёт замёрзнуть меня не прельщает. Но сейчас пользы от меня не слишком много…
Он похлопал себя по обрубку ноги.
Один из подчинённых фавна выступил вперёд, неся на спине мешок с чем-то длинным и продолговатым и передал его Меркьюри. С трудом развязав узел дубеющими пальцами, Меркьюри бросил взгляд на содержимое и довольно ухмыльнулся. Его протезы. Как новенькие.
— Подарок от… друга, — фавн потянулся к горнолыжной маске, открывая лицо.
Честно говоря — в нём не было ничего примечательного. Впалые щёки, загорелая кожа, ранние морщины вокруг глаз и тонкие, бледные губы. Отличались только глаза — серые и безжизненные, под цвет мутной, снежной круговерти за пределами разрушенного транспортника.