— На протяжении долгого времени, — продолжил Озпин, — наша группа стремилась скрыть существование дев. Жадные до власти, до силы, люди и фавны не преминули бы воспользоваться подобной возможностью — думаю, не стоит указывать на то, что чаще всего в предсмертных мыслях убитого появляется его убийца. К сожалению, недавние события показали, что наша защита не абсолютна. Предыдущая дева Осени была атакована из засады. Часть её сил — похищена. И мы знаем личность похитителя.
Глядя на сжавшую губы Шни, на нервно выпрямившуюся Коко и хмурого, напряжённого Адама, Озпин вздохнул.
— Думаю, будет лучше показать, чем рассказывать. Джеймс, мисс Шни, прошу в лифт. Остальные — подождите в кабинете. Мы не поместимся все.
Айронвуд коротко кивнул Шни. Та, едва заметно вздрогнув, выпрямилась и последовала за ним. С лёгким щелчком двери лифта закрылись. Адам покосился на замолкшую Коко.
— Я ожидал от тебя более строгого следования этикету. Особенно в таком обществе.
— Я ему не следую, — Коко провела рукой по лбу, — потому, что я нервничаю. Я капец как нервничаю, Адам, и все эти грёбанные истории про колдовство и магию спокойней меня не делают!
— Мисс Адель, я прошу вас.
— Прошу прощёния, мисс Гудвич, — Коко поморщилась, — но мне честно крайне сложно держать себя в рамках цензуры.
— Вполне ожидаемо, — ухмыльнувшись, Кроу переступил с ноги на ногу, — А будет ещё хуже, поверь.
— Что может быть… — Коко прервалась, — стоп, я не хочу знать. Я абсолютно не хочу знать… Ох.
Она сняла очки, нервно протирая их шёлковым платком, извлечённым из отделения сумочки.
— Адам.
— Коко?
— У меня фляжка коньяка припрятана. Думаю, она нам обоим пригодится.
— Согласен.
Кроу ободряюще кивнул и несколько раз хлопнул в ладоши.
— Вот это правильный подход к вопросу.
Вздохнув, Глинда подошла к дверям лифта.
— Как преподаватель, я абсолютно против распития спиртных напитков моими студентами…
Она сделала паузу.
— Как человек в здравом уме — это будет для вас лучшим выходом.
Двери открылись и Глинда вошла внутрь, игнорируя хихиканье Кроу. Адам и Коко переглянулись и прошли в лифт за ней.
Как только двери закрылись, Адам поднял голову, наблюдая за тем, как двигаются полоски, обозначающие этаж здания.
— О чём думаешь, Таурус?
Он перевёл взгляд на охотника. Тот стоял, слегка ссутулившись и сунув руки в карманы. В зеленоватом свете ламп, морщины в уголках глаз Кроу становились куда заметнее.
— Магия. Я ненавижу магию.
— Эй, — Кроу пожал плечами, — добро пожаловать в клуб. Вот только от твоей ненависти ей ни жарко, ни холодно.
Лифт замер с едва заметным рывком. Его двери открылись и Коко поражённо выдохнула. Адам нахмурился, бросая подозрительные взгляды в темноту.
Хранилище было огромным. Зеленоватые стены уходили ввысь, к почти невидимому в скудном свете ламп потолку. Коридор, достаточно широкий, чтобы в нём мог встать лагерем целый отряд, тянулся вдаль, словно бы жилище таинственного гиганта. Плитка пола отдавалась под ногами пульсирующим среди стен эхом.
Озпин и остальные ждали их у входа. Их было семеро — но даже несмотря на это, Адам всё равно чувствовал себя незначительной букашкой под стопами титана. Кто бы ни проектировал подобное помещение, явно страдал от мании величия.
Они не стали задерживаться на месте. Как только он вышел из лифта, вся процессия двинулась к противоположной стороне зала, шагая по слабо освещённой зелёными огнями плитке.
— Нам удалось стабилизировать положение Эмбер, — продолжил Озпин, ведя их вперёд, по словно бы бесконечным залам и коридорам, скрывающим бесчисленные ответвления, — но это временная мера. То, что произошло с ней — беспрецедентно. Есть основания полагать, что пострадало не только её тело, но и душа — и если она погибнет, нет никакой гарантии того, что оставшаяся у неё сила не захочет воссоединиться с утраченной половиной.
— Ага… Ага, — Коко резко выдохнула, — так это её ищет Синдер Фолл? Хочет получить оставшуюся часть?
— Именно так, — подтвердил Озпин. Он поднял трость, указывая ей вперёд, — Как видите, мы приняли все меры по её спасению. Но боюсь, этого может оказаться недостаточно.
Две металлические капсулы, окружённые проводами, силовыми кабелями и машинерией стояли перед ними. Одна из них была пуста. Во второй лежала русоволосая девушка, чьё лицо было обезображено паутиной не-шрама, не-ожога — словно бы на её лицо попал кусок паутины, который затем оторвали вместе с кожей.