Дракон содрогнулся всем телом, выгибаясь, кашляя и выливая на землю перед собой поток сукровицы из пасти. Пошатнувшись, он поднял голову, хвостом отбрасывая в сторону попытавшегося напасть на него Фокса. В десятке метров в стороне от Адама поднялся на землю Ятсухаши, вырывая из земли застрявший в ней клинок, по которому всё ещё стекала склизская слюна дракона, плотно перемешанная с его кровью.
Адам стёр со щеки омерзительный сгусток и ухмыльнулся, глядя прямо в алые глаза взбешённого гримм. Тот неожиданно замер на месте, не обращая внимания ни на град крупнокалиберных пуль, терзающих его шею, ни на атаку Фокса, вбившего в бок создания трёхметровый сук, усиленный аурой до прочности металла. Из глотки дракона донеслась знакомая, пробивающая до костей вибрация. Он резко раскрыл пасть.
Адам напрягся, готовясь отпрыгнуть в сторону, но тут же понял, что уже не успеет уклониться, не успеет покинуть зону поражения. Ему оставалось только одно.
Адам вскинул перед собой Погибель и Багрянец, крест-накрест, используя последние доли секунды для того, чтобы сосредоточиться, взывая к основе своей души, к своему проявлению. Его аура ярко вспыхнула, напитывая цветом и светом рисунок розы на тренче и клинок Погибели, окутывая его тело ярко-алой дымкой.
Дракон заревел. Ударная волна вырвалась из его пасти в граде новых ошмётков плоти, в ливне крови и облаке обломков белоснежной кости. Она преодолела расстояние между ним и Адамом, расшвыривая и разбрасывая ветки деревьев, но не обращая их в пыль и щепки. Поднимая тучи земли и песка, но не превращаясь в чудовищный насос, затягивающий всё на своём пути в самый центр воздействия разрушительных энергий.
Дракон был ранен. Он был ранен так, как никогда до этого. Падение с огромной высоты повредило его внутренние органы, раздробило кости и оглушило зверя. Электромагнитый снаряд, попавший прямо в основание пасти, лишь чуть-чуть не пробил кость до главного позвоночного нерва, а беспощадные к своему хозяину вибрации продолжали работу вольфрамовой стрелки, всё сильнее разрушая глотку чудовища.
Дракон был слаб, но даже ослабленная его атака врезалась в Адама словно беспощадное цунами, норовя разорвать его на куски, сточить до скелета потоками разогнанной пыли и земли, раскрошить в труху кости и внутренние органы, превратив его в кусок мёртвой, изуродованной плоти, сдуть с него защитную дымку ауры, словно ураган, обрушивающийся на свечу. Рёв бросал его на колени, пытался заставить его уступить, принять неизбежную смерть, покориться, как покорились и погибли сотни, тысячи людей и фавнов до него.
Адам не покорился. Он НИКОГДА не покорялся!
Он сжал зубы, упрямо держа перед собой пылающие Погибель и Багрянец. Его аура вспыхнула алой грозой, становясь почти осязаемой, непреодолимой преградой. Полем, поглощающим безумную энергию волны и отдающей всё накопленное владельцу. Попавшие в алую дымку песчинки и камешки, несущиеся вперёд со скоростью, способной с лёгкостью сточить кожу с кости, внезапно останавливались на месте, осыпаясь у его ног. Вздыбившаяся под действием ударной волны земля, у его ног была спокойна и недвижима — несколько травинок и невесть откуда вылезший одуванчик лишь тихо покачивались под градом падающих вниз земли и песка. Вибрационные волны, сотрясающие воздух, ударяли в него, исчезая и иссякая, наполняя тело пылающей, рвущейся с цепи энергией. Это сводило с ума, это требовало движения, требовало выхода, отдаваясь в мозгу раскалёнными углями, а в костях — раскалывающей, пульсирующей болью.
Адам оскалился, с ненавистью смотря в центр обрушившейся на него бури, там, где за завесой из пыли и земли скрывалась распахнутая пасть дракона. Упрямо, злобно сжимая рукоять Погибели и Багрянца, он закричал в ответ, вкладывая в крик весь свой гнев, всё свое презрение к твари, решившей его прикончить. К твари, решившей отобрать у него Блейк и Янг, его друзей, его шанс на то, что он сможет исправить все свои ошибки, сделать всё правильно, хотя бы в это раз. Решившей отобрать его месть Синдер, и той, кто стоит за ней.