* * *
Величественные шпили небоскрёбов, устремляющиеся в небо. Ровные, красивые ряды малоэтажных домов, простирающиеся едва ли не до горизонта. Многочисленные магазины, парки, автобаны, заводы и фабрики — многие, кто впервые появлялся в городе, наивно полагали, что таким он был всегда. Это было ошибкой. Город стоял уже несколько тысяч лет. Его территория то расширялась, то усыхала, строились здания, старели, а затем сносились, чтобы освободить место под новые. У королевств не было возможности основать новые поселения, поэтому они лишь пытались отодвинуть границы стен как можно дальше.
Все тысячелетия, в течение которых человечество осваивало этот клочок земли, давали свои плоды. Под городом находилась обширная сеть катакомб — древние подземные ходы, подвалы и нижние этажи зданий, погребённые под землёй, лазы, ходы и норы, ориентироваться в которых было возможно лишь тем, кто знал миллионы разветвлений, отнорков и проходов. Катакомбы были укрытием для многих — на верхних уровнях ночевали бездомные или бродяги, средние зачастую служили укрытиями для преступных группировок и, конечно же, нескольких ячеек Белого Клыка. На нижние уровни соваться не любили, велика была вероятность напороться на подземные виды гримм.
Адам не знал ни одного фавна или человека, который мог утверждать, что знает катакомбы Вейла полностью. Он сам ориентировался лишь в нескольких путях, которые вели в различные районы города. Или же нескольким хорошо укрытым подвальным помещениям, через которые можно было пустить проводку к ретрансляторам башни связи.
Схрон семьдесят шесть располагался неподалёку от промышленного района города. Сам он представлял собой подвал старой винодельни, над которым располагалось несколько транспортных контейнеров, переоборудованных в дома. В одном из подобных домов и располагался лаз, ведущий в винодельню, а из неё и в подземелья города.
Адам осторожно пробирался по старому коридору. Камни, из которых был сложен проход были покрыты плесенью и влагой, а пол представлял собой смесь из глины и грязи. С потолка свисали небольшие каменные сосульки — сталактиты и изредка капали мерзкие, отвратительно-холодные капли.
Адам шагал вперёд, вслушиваясь в каждый звук и освещая себе дорогу тусклым свечением клинка. Ещё одна капля приземлилась ему на затылок и из его горла вырвалось тихое рычание.
Ещё месяц назад у него было всё — братья, власть, уверенность в завтрашнем дне, цель. У него была Блейк.
Если бы не эта женщина, он бы продолжал быть лидером Белого Клыка. Если бы не эта женщина, он смог бы показать Блейк, что она ошибалась, что их дело — правое, что ей не нужно было уходить. И, может быть, тогда она бы поняла всё и вернулась, и всё было бы правильно. Всё бы было как раньше.
Что теперь ему доказывать? К кому теперь ей возвращаться? К дезертиру, преданному своими собственными братьями? К нищему, что живёт в чужом доме на чужие деньги, а из своего имеет только одежду, верный клинок да винтовку? Месяц назад он был героем своего народа. Он был защитником. Теперь ему осталась только горечь предательства, да месть.
И он будет мстить. О, как он будет мстить. Он сожжёт всё, что было дорого Синдер. Он разрушит все её планы. Он лично, если понадобится, приволочёт её в подвал Озпина, к колбе, в которой покоится полумёртвая дева Осени. Затем будет отрезать от Синдер кусочек за кусочком, пока она будет смотреть на свою мечту, которую уже никогда не достигнет. Она хотела силы? Получит лишь его клинок.
На его губах заиграла жестокая улыбка.
Он отомстит Синдер. Воистину, он это сделает.
Адам остановился у перекрёстка, где, в стене туннеля, зияло отверстие, проделанное, по всей видимости, одним из гримм в незапамятные времена. Спрятав светящийся огненной пылью клинок в ножны, Адам тихо протиснулся в коридор, передвигаясь практически на ощупь. Ночное зрение фавнов, каким бы оно ни было полезным, было практически бессильным в полной темноте. Небольшого светлого пятна на дальней стене было недостаточно для того, чтобы видеть всё в полной мере.
Вдали коридора, за поворотом, слышались голоса.
— И он берёт и просто закрывает дверь передо мной, представляешь? «Фавнов не обслуживаем!» С-сука, — жаловался один голос, молодой и басовитый.
— Люди, парень. Люди, — успокаивал его другой, — просто забей на них. Пока что. Настанет и наш черёд.