Усмехнувшись, Адам опустил руки на стол, наклоняясь ближе к камере.
— Я отвечу на ваш вопрос. И я выражусь предельно ясно...
Он сделал небольшую паузу, словно взвешивая свои следующие слова.
— Я. Предал. Белый Клык. Я отвернулся от его идеалов. Я поднял клинок против бывших братьев и сестёр. И я...
Адам вскинул голову, с презрительным вызовом усмехаясь в экран.
— Я не жалею об этом.
Лиз тихо ахнула, сжимая руку в кулак. Она до последнего верила в то, что тот самый Адам Таурус никак не мог отвернуться от Белого Клыка.
— Вспомните наши клятвы... — Адам презрительно скривился, делая шаг назад, — ...Братья и сёстры. Вспомните обещания, которые мы давали себе. Вспомните те громкие фразы, что кричали мы тогда — фразы о чести и мужестве, фразы о справедливости и равенстве. Вспомните их, ведь все они — лишь прах на ветру.
Адам повёл рукой, и в тенях напротив экрана появилось изображение человеческой женщины — брюнетки в алом платье, которую окружали бойцы Приватиров. Синдер.
— В день, когда я отвернулся от вас, в наш лагерь пришла эта женщина. Синдер Фолл, так она назвала себя. Она предлагала мне силу и оружие. Она обещала, что знает способ поставить королевство на колени. Она была человеком, и я отказал ей. Синдер... Не восприняла мой отказ.
Адам покачал головой.
— Я был готов сражаться за свободу до последнего. У моих братьев были другие планы... Борцы с человечеством. Непримиримые мстители! Отважные воины! Все они склонили свои головы перед человеком!
Он сухо, коротко рассмеялся, расхаживая перед экраном из стороны в сторону.
— Ответьте же мне те, кто тогда сражался вместе со мной. Где же была ваша честь, братья? Где же была ваша гордость? Или всё это — лишь прах и пепел? Или вы готовы с радостью лгать себе о том, что не Фолл теперь помыкает вами, словно неразумным скотом? Или вы готовы убеждать себя в том, что это она действует в ваших интересах, а не вы в её собственных?
Он замолк, снова махнув рукой. Перед экраном материализовалось ещё несколько фотографий — монстроузного боевого меха, стоящего на железнодорожной платформе. Десятка таких мехов, разрушенных и разбитых, выложенных в ровные ряды и окружённых солдатами Атласа. Просторный, алый шатёр посреди лагеря Белого Клыка, у входа в который стояли двое часовых-Приватиров.
— Вы можете верить её словам — верить в то, что она всего лишь наёмница. Верить в то, что лишь Приватиры отдают приказы отделению Вейла. Вы можете продолжать лгать себе и дальше — мне всё равно. Давайте, я прошу вас — объясните мне то, как простая наёмница могла получить доступ к новейшим атласским мехам. Объясните мне то, откуда у простой наёмницы нашлись координаты нашего лагеря. Объясните мне и то, кто позволил человеку нежиться в роскоши посреди фавнов, живущих в кишащем гримм лесу. Объясните мне это — или признайте то, что вы лжёте. Признайте, что вы склонили голову перед тем, кто был вашим злейшим врагом...
Адам остановился, внимательно смотря на экран.
— А можете и не признавать. Можете продолжать лгать себе. Можете продолжать убеждать себя в том, что наше дело — правое. Можете вновь бросаться пустыми и ничего не значащими фразами, братья и сёстры. Вы не измените правды. Вы не измените того, что во главе отделения Вейл стоит человек. Вы не измените того, что все вы — всё ваше дело стало лишь оружием в руках рвущейся к власти психопатки. Вы всё равно останетесь скотом, который ведут на бойню...
— Равенство. Мужество. Справедливость. Честь. — Резко и с силой повторил Адам, — Все мы забыли о том, что значат эти слова. Все мы забыли о том, за что мы боремся на самом деле. Мы говорим о мужестве — но демонстрируем ли мы его? Нет. Оглянитесь вокруг, братья и сёстры. Есть ли мужество в том, что вы обратили своё оружие не против Шни, не против Атласа или охотников, а против деревень и посёлков, что не в силах защитить себя? Есть ли мужество в том, что вы намеренно плодите ненависть и недоверие, в том, что вы прячетесь за спинами простых фавнов, за спинами невинных, которых мы поклялись защищать? Есть ли мужество в том, что вы терпеливо ждёте, пока людской гнев не толкнёт их на грань, заставив вступить в ваши ряды? Есть ли в этом честь?
Остановившись, Адам бросил взгляд на свои руки.
— Выберите свой ответ, братья и сёстры. Я выбрал свой. Это — не мужество. Это — не честь. Это — позорная трусость. Позорная трусость, в которой принимал участие и я.
Замолкнув, Адам несколько раз прошёлся перед камерой из стороны в сторону. Резко остановившись, он вновь развернулся к камере.